Читаем Империя чувств полностью

РЕЖИССЕР, ЖЕЛАЮЩИЙ СТАТЬ УЗБЕКОМ

На сегодняшний день лучший в Азербайджане театр - это "Йуг". А дух "Йуга" - талантливый, смелый режиссер Вагиф Ибрагимоглы. Этот дерзновенный талант, проникающий в самые глубины подсознания Чехова, Экзюпери, Дж. Джаббарлы, Фирдоуси, почему-то разгуливает по коридорам театра в узбекском халате, говорит с окружающими, а тем более с незнакомыми гостями то ли на узбекском, то ли на киргизском (это очень трудно выяснить), чем вызывает у окружающих странную, несколько печальную растерянность.

Почему этот необыкновенно тонко чувствующий режиссер хочет быть именно узбеком, а не немцем, японцем, русским или англичанином?..

Может, потому, что узбеком жить спокойнее?

ИГРА ЛИТЕРАТУРЫ

По большому счету, литература - это игра. Ведь, по сути, писатель мог бы вкратце пересказать пришедшие ему в голову сюжет, мысли или поделиться своими чувствами, как он сделал бы это со своими близкими. Но он поступает иначе. Задуманное он соотносит с безграничными законами Литературы, придумывая множество всевозможных украшений, насыщая смыслом, читаемым между строк, всячески путая читателя, а иногда и сам, запутываясь, долгими и извилистыми путями ведет нас к развязке. Что же заставляет писателя так усложнять все?..

Желание ли, используя все богатство литературной кухни, затуманить голову ни о чем не подозревающему читателю, покорить его наивную душу? А может, воображаемая среда, созданная с помощью Литературы, дает ему ощущение внутреннего комфорта?

ТРАГЕДИЯ ЧУЖИХ ТЕРРИТОРИЙ

Роскошные богатые здания, с величественной медлительностью вырастающие и множащиеся по всем городу, и беженцы, расселившиеся на его окраинах - это, словно существующие порознь, две чужие друг для друга территории. Их объединяет только напоминающий на торжественных открытиях этих зданий о тяжелой жизни беженцев президент.

НЕВЕЧНОСТЬ КЛАССИКИ

Не могу читать Льва Толстого. Ни в коем случае не умаляю его величия. Если бы автор "Смерти Ивана Ильича" ничего больше не написал ни до, ни после этой повести, он все равно бы занял в истории литературы то же место, что и сейчас. Но, чтобы не задохнуться от долгих, спокойных разговоров героев "Войны и мира", "Анны Карениной", "Воскресения", я поскорей захлопываю эти толстые, полные нравоучений книги и прячу их подальше.

НАПРАСНЫЕ МЕЧТЫ

Переехав из Дома писателей в загородный дом, я больше не вижу одного из своих соседей, старенького поэта, при встречах видящего меня стоящей в первых рядах на его похоронах.

Наверное, теперь он уже не представляет меня в первых рядах среди хоронящих его.

СУСЛИКИ

Остерегаюсь людей...

Особенно тех, кто не может свободно поворачивать головой и шеей. Если им надо посмотреть по сторонам, они поворачиваются всем корпусом. Такие люди напоминают мне сусликов...

СКАЗОЧНЫЕ ГЕРОИ

Мой друг Натиг Сафаров напоминает мне маленького, лысенького андерсеновского Оле-Лукойе. Глядя в его родные, полные радости жизни и оптимизма глаза, слыша спокойную речь, видя, как он достает громадный, чуть ли не с себя ростом носовой платок, слушая, как мой добрый и давний друг, своей близостью и задушевностью похожий на доброго сказочника, плетет ткань своих теплых сказок, я ощущаю себя холодной, могущественной и одинокой Снежной Королевой...

СОН

...Как-то мне приснились похороны Юсифа Самедоглы...

...Извилистыми тропинками его несли хоронить на вершину круто поднимающейся, высокой горы...

...Рядом шел Вагиф Самедоглы...

Я отчетливо видела его профиль... Низким, хриплым голосом он что-то медленно рассказывал о Юсифе...

И вдруг что-то разбилось совсем рядом со мной.

Это было нечто прозрачное, я вдохнула, и один из острых осколков невидимой иглой проник мне в грудь... я отчетливо почувствовала, как он холодной льдинкой впился мне в легкие...

...А с утра на меня напал кашель, и так я прокашляла несколько дней, ощущая жжение в легких...

О БОЛЕЗНЯХ

Почему, заболев, люди глубже понимают истинную цену всему?

ЗАКОНЫ ЛИТЕРАТУРЫ

С большим почтением отношусь к таким поэтам, прекрасно понимающим свою литературную импотенцию, но, тем не менее, с уважением относящимся к своим стихам и говорящим о них не иначе, как о литературных шедеврах.

СТРАХ СМЕРТИ

Думая о Смерти, представляешь ее себе как некую обреченность выхода из не очень удобного помещения, и не через дверь, не через окно, а, пробираясь по узкому проходу под полом, задыхаясь, с разрывающимся сердцем, в какую-то темную, лишенную воздуха Вечную Глубину...

ТОСКА ПО КАФКЕ

Когда пришедшая к нам в Центр1 корреспондент издающегося в Америке журнала "Azerbaijan International", женщина с добрым и благородным лицом, заговорила о недавно изданном нами сборнике Франца Кафки, у меня комок подкатил к горлу... Мне удалось взять себя в руки, но она, увидев мое состояние, смутилась.

Не знаю, почему именно в этот момент меня так взволновало, что Кафка болезненный, гениальный, одинокий человек, не нашедший покоя у себя на родине - вдруг появился здесь, в далекой восточной стране, ввергнутой в водоворот нефтяных и политических страстей, среди чужих людей, его совершенно не понимающих не принимающих?..

ОЗНОБ