Лент промолчал. Судя по тому, что он перед собой видел, возможно, и в рубашке. Вот, Алевтина очнётся, её и спросим.

Обернувшись к нагромождению атласа и шёлка, почти полностью скрывающему кормилицу, он легко развернул её на спину – она показалась ему пушинкой – аккуратно проверил пульс, а затем взял её руки в свои. Несмотря на пережитую панику, никаких физических неудобств он не испытывал, был так же бодр и свеж, как при входе в этот зал. Значит, силой поделиться сможет. Ну, поехали, синий! По учебнику, по часовой стрелке, по кругу замкнутых рук прямо через сердце. Вдох – выдох. Правда, кроме сердца хотелось бы захватить и руну исцеления на спине. Он всегда немного мухлевал с теорией, а сейчас... ну какой же вред может быть Алевтине от её собственных рун?

Дыхание кормилицы изменилось, щёки порозовели, Лент отпустил её руки и переключился на ведьму из Ростова. Звали её Айгуль, чаще – старая Айа, хотя ещё четверть часа тому назад Лент думал, целуя ей руку в фойе, что она совсем не стара. Кстати…

– Сколько прошло времени?

Ведьма вопросу удивилась, задумалась, а Лент поглядел вокруг и сделал неутешительный вывод, что за пару минут столько ведьм не ухайдакать. Значит, его не было долго.

– Мы усыпили персонал и поставили круг отвода глаз на всё здание. Так что нас давно никто не тревожил. А время – это не самое главное.

Что ж, она права, особенно сейчас.

– Где Савила?

– На сцене. Девочки поддерживают в ней жизнь.

Чёрт! Да что здесь происходит? Он начинал сердиться и зеленеть. Наконец-то! От ведьмака хоть какой-то прок, не то что от синего мыслителя. Но и мыслитель никуда не делся, он требовал анализа.

– А ну-ка, Айа, кратко и сжато: что здесь произошло?

Ведьма оправила платье и попыталась наладить причёску, но выбившиеся пряди слушаться не желали, тогда она устало махнула рукой и так же устало ответила:

– Мы замкнули круги. Бригитта выкрикнула заклинание. Повело. Сильно. Я еле устояла на ногах. Некоторые упали, кто на колени, что плашмя. Я была в третьем кругу, не всё видела, позже мне рассказали, что пентаграмма затянула вас вовнутрь.

Да она едва говорит! Потрепало девочек…

– Бригитта умом тронулась, пытаемся вернуть. Не совру, если скажу, что не одна я запаниковала. Повезло, что Алевтина знала, что делать – сразу велела: тянуть изо всех сил, у кого какая осталась. На вас артефакт, серьга Ашола, за неё можно человека из сглаза вытащить, как за крючок. Мы до конца не верили, что сработает, всё же одно дело с душой работать, а другое – с телом, к тому же вас далеко забросило, но мы тянули. И вытянули…

Лент кивнул, вытянули, а знают ли откуда?

– И откуда, как думаешь, Айа, вы меня вытянули?

– Среди нас есть ведьмы с поисковым даром. Они в один голос сказали, что вас забросило в Париж. Добавляли, что след быстро пропал, кто-то его прикрыл, но им хватило.

Каблучки, машины, голос Мины, возможно, это был и Париж…

Отчего-то Ленту захотелось снова поцеловать руку старой Айе. И всем остальным. Ведь он знал, что делал, сентиментальный дурак. Ведь его заранее готовили, искусно поддразнив. Но уж очень хотелось к ней. «Не ищите меня. Именем Анны» – «О… Месье Лент! Вы глупее, чем я думала!». Демон всё верно рассчитал, Лент действительно глуп. Сюрпризом оказалось только то, что Бригитта придумала активировать аркан целым кланом, и отданной ведьмами силы хватило на «перенесу к любимому» за Черту.

Сбой прицела.Перелёт.

– Пойдём-ка, Айа, посмотрим, кому и чем помочь.

Глава 25

Лент носился по квартире, гулко выстукивая каблуками рваный ритм. Чёртова серьга – реликвия, что б её! – лучше не придумала, как затеряться в одном из многочисленных уголков слегка опустевшей, но по-прежнему захламлённой огромной квартиры. Куда же она завалилась?

С самого утра Лент положил её в приготовленный Алевтиной «пакетик для пуговиц», вместе с которым собирался отправить на хранение в портмоне, но отвлёкся на телефонный звонок. Потом ещё на один. Таким образом утро девятнадцатого февраля девятнадцатого года, утро великого переезда, утро новой жизни (и прочая, прочая) превратилось в отвратительный панический поиск. Серьгу (видимо, после пережитого) не брали никакие заклинания, никакие руны и никакие человеческие уговоры из разряда «имей совесть, на самолёт опоздаем!».

«Не нужно было снимать, – вздыхала Алевтина, – вещи, которые спасают жизнь, становятся хорошими талисманами».

Лент не спорил, снял только потому, что ухо нужно было подлечить, оно оказалось разодранным в кровь. Подлечить, к слову, удалось не до конца – шрам останется. И от кошачьих когтей тоже, а уж казалось бы, невелико ранение... Ответ был прост – руны Алевтины бесследно устраняли любые повреждения, кроме магических.