Мэг приняла душ, привела себя в порядок и спустилась в кухню, чтобы приготовить завтрак и сварить крепкий кофе. Дафна мяукнула, требуя еды. Мэг открыла консервную банку – кошка запрыгнула на тумбу, отпихнула ее руку и набросилась на кушанье, хотя хозяйка только-только начала доставать из банки содержимое с рыбным запахом. «Обжора!» – пожурила ее Мэг, ставя миску на пол. Кошка спрыгнула и принялась уплетать за обе щеки, будто ее не кормили целый месяц.

Через пару минут после того, как села за стол, над которым висела большая фотография Братца Колина в рамке (с его финишем на ипподроме в Пламптоне, когда он обошел соперника на полкорпуса), Мэг услышала тихие шаги позади и почувствовала, как ее обвили руки Лоры. Дочь прижалась к ней мокрым от слез лицом. Обняла. Мэг постаралась не обращать внимания на пять сережек, впившихся ей в щеку.

– Мама, как я буду скучать…

– Не так сильно, как я. – Мэг обернулась и сжала руки дочери.

Темные волосы Лоры были эффектно и необычно уложены, что напомнило Мэг фигурно остриженный куст. На одном запястье у дочери была резинка для волос, на другом – фитнес-браслет; она надела хлопковые полосатые брюки на завязках и белую футболку с надписью, выполненной старомодным шрифтом: «С тобой – мне интересно».

Мэг улыбнулась сквозь слезы и указала на надпись:

– Это точно!

Дочь сильно изменилась за минувшие пару лет. А в последнее время, казалось, перемены случались чуть ли не еженедельно, в виде все нового пирсинга. Год назад ничего не было, а теперь, в дополнение к проколотым ушам, у нее появилось кольцо в носу, гвоздик в языке, а в прошлые выходные она сделала – тихий ужас! – свою первую татуировку: маленький иероглиф на плече, который, по словам Лоры, был древним тибетским символом, оберегающим путешественников. Тут Мэг вряд ли смогла бы возразить.

Лицо Лоры внезапно помрачнело, когда она бросила взгляд вправо. Высвободив руки, она указала на груду полиэтиленовых пакетов.

– Мам, это что такое? – упрекнула она.

– К сожалению, я не чудо-женщина и порой кое-что могу и забыть, – пожала плечами Мэг. – Ничего ведь страшного?

– Ничего, но планету-то надо спасать, – покачала головой Лора. – Что, если все перестанут ходить в магазин со своими сумками?

– Впредь постараюсь не забывать.

Лора погрозила пальцем, затем наклонилась и поцеловала ее:

– Знаю, что не забудешь, ты же хорошая.

– Во сколько ты уезжаешь? – У Мэг перехватило дыхание.

– Мама Кэсси заедет за нами в шесть утра и отвезет в аэропорт.

Кэсси и Лора были неразлучны много лет. Кэсси первой сделала пирсинг, и, конечно, Лоре обязательно захотелось последовать ее примеру. Теперь у Кэсси было три татуировки – одному богу известно, с чем Лора вернется из их долгого путешествия.

– Будешь на связи, напишешь, когда приземлишься?

– Каждый день буду тебе писать в «Вотсап»!

– Ты все, что у меня есть, ангел мой, ты же понимаешь?

– И ты у меня все, мамочка!

– Пока не встретишь подходящего человека.

– Фу! Не думаю, что мне это грозит. Хотя, может, если в следующем году доберемся до Галапагоса, я похищу морского льва и приеду с ним.

Мэг улыбнулась, понимая, что та шутит лишь отчасти. За эти годы Лора приволокла домой кучу раненых зверьков, в том числе лисенка, малиновку и ежика.

– Осторожнее в воде. Не забывай про приливы и течения, это опасно.

– Мам, але! А мы что, не у моря выросли? Буду осторожна! Ты же присмотришь за животными, не забудешь про песчанок?

– Все твои инструкции при мне.

Лора подробно указала, чем и когда их нужно кормить.

– А обнимашки и угощения для господина Горация? – Теперь она говорила с трудом, голос срывался. – Не грусти, мама. Я очень тебя люблю и, когда уеду, буду любить так же сильно.

Мэг повернула голову и посмотрела на дочь:

– Конечно будешь, я знаю.

«Как только сядешь в самолет, и думать обо мне забудешь».

Именно так обычно и происходит.

<p>4</p>

26 ноября, понедельник

«Черт побери», – подумал Микки, чувствуя, что нервы уже на пределе.

Два сотрудника Пограничной службы без тени улыбки приказали ему свернуть на полосу для досмотра. Этого не должно было произойти.

«Черт, черт, черт. Успокойся. Дыши. Улыбайся».

Только и всего. Но казалось, что тело существует отдельно от разума. Уши заложило, подмышки вспотели. Под правым глазом задергался нерв: уже много лет, как тик прошел, и вот вернулся в самый неподходящий, какой только можно вообразить, момент.

Когда автомобиль с прицепом остановился, Клайв Джонсон вышел из офиса, чтобы посмотреть, как будет вести себя водитель. Мужчина в черной шапочке опустил стекло, Джонсон подошел ближе и наклонился. От водителя разило табаком; Джонсон разглядел покрытые пятнами зубы; над расстегнутым воротником рубашки виднелась татуировка. На водителе были кожаные перчатки. Из-за сухой, морщинистой кожи заядлого курильщика он казался старше своих лет.

«Вероятно, около сорока», – подумал Джонсон.

– Доброе утро, сэр, я сотрудник Пограничной службы Великобритании, – произнес Джонсон с подчеркнутой вежливостью.

– Здравствуйте! Вот так прогулка. Рад оказаться на суше! – воскликнул Микки с бирмингемским акцентом.