Читаем Иллюзион полностью

Оставался боевой робот, и Мирослав понял, что надлежит выступить ему. Он поднял перед собой руку ладонью вперед и побежал навстречу звездообразной вспышке и застрявшему на высоких частотах пулеметному стрекоту. Образовавшийся в ионизированном воздухе под действием вживленного в ладонь излучателя плазменный контур превращал в пар летящие навстречу осиной стаей пули. Не предвидя своего поражения, Робокоп продолжал стрелять, пока Мирослав не подбежал вплотную и не выплеснул на противника скопившийся в зобу самовоспламеняющийся состав, выработанный драконьими железами, проросшими в горле. Доспехи робота, облитые жидким пламенем, стали таять, как проеденная молью ветошь, рассыпаясь на глазах металлическим пеплом, лишь голова, охваченная струями взвившегося вверх огня, сохраняла неподвижность восковой маски, даже начав чернеть и обугливаться.

Пройдя мимо поверженных мутантов, Стих и Шелест скользнули в занавешенный дымом вестибюль телецентра, стремясь поскорее уйти от ошеломленных спецназовцев, которые могли начать стрелять им в спину. Миновав не оказавшую на них никакого эффекта газовую завесу, коммандос сменили тактику — Мирослав вышел вперед, а Шелест, как более опытный, прикрывал его сзади — так они действовали в виртуальной среде боевого симулятора, на котором час назад прогоняли свою операцию. Теперь им даже не требовалось говорить — их мысли текли в одном русле и были синхронизированы с точностью до движения руки или головы. Тем удивительнее было для Мирослава услышать человеческий голос там, где он ожидал лишь вопли монстров.

— Зачем вы пришли? Это не ваша битва, — сказали стены огромного пустого вестибюля, в котором невнятно серел потолок с пустыми глазницами круглых ламп и крался над полом туман парализующего газа.

В темноте, рассеянной лишь светом прожекторов, стоявших на площади, вестибюль казался пустым, как выеденное яйцо. Но голос, глухой, отраженный от стен, шел из каждого угла, заставляя осторожно переступать ногами, прислушиваясь к звукам собственных шагов.

— Это Меченов, — одними губами сказал Шелест, пытаясь предостеречь Мирослава. — Он хочет отвлечь нас. Не обращай внимания.

— Зачем? Разве вы не понимаете, что мы боремся за одно дело? Вам могут не нравиться мои методы, но я хочу того же, чего и вы, — падения Иллюзиона. И я могу этого добиться не через десять или двадцать лет, а прямо сейчас. Просто не мешайте мне, — продолжал увещевать голос, принимая то угрожающие, то просительные интонации.

Неожиданно потолок начал падать, и Мирослав в доли секунды распознал, что это сеть, сплетенная из серых веревок, опускается на них с Шелестом. Они побежали, но сеть накрывала всю площадь вестибюля, убежать из-под нее было невозможно, и оставалось только стрелять, жечь, резать, прижавшись спина к спине, эту паутину, которая свивалась вокруг обугленными жгутами, тщась оплести, задушить, спеленать. Они чувствовали физическую опасность, исходившую от извивающихся серых нитей, — те выделяли яд, способный уничтожать органику, как это делали крошечные живые пули из биопулемета Шелеста. В какой-то момент разорванная в клочья, местами прожженная паутина свилась в большой тугой шар, из которого оформилось существо, отдаленно напоминавшее человека.

Человек-паук заскользил вокруг бойцов, с легкостью перебрасывая свое мешкообразное тело на мохнатых суставчатых лапах между полом и потолком; его хищная пасть плевалась струями клейкой слюны, которые оставляли длинные выжженные следы на полу вестибюля. Шелест и Мирослав бросились в разные стороны, лавируя, ныряя и уворачиваясь от выстреливающих в их сторону нитей, почти незаметных в обычном видеодиапазоне, но ядовито светящихся в спектре ультраволнового излучения; встроенное оружие генкоммандос отвечало вспышками выстрелов, осыпая стены и потолок дождем мерцающих золотых пылинок.

Монстр — привратник Меченова — не смог сопротивляться двоим воинам, действовавшим как единое целое. Загнав паука в угол, Мирослав (в предплечье у него был встроен тот же живой пулемет, что и у Шелеста) пару раз быстро сжал кулак, стимулируя деление инфузорий в протобульоне внутри мышечного мешка, вытянул руку в сторону противника и почувствовал, как открывается отверстие в ладони и как спазм сжимает руку, заставляя ее одеревенеть на то мгновение, пока мышцы выдавливают наружу порцию одноклеточных людоедов.

Миг — и комок светящихся амеб с негромким чмоканьем выскакивает из руки и попадает точно в паука, тут же рассыпавшись по его телу и охватив жертву словно ячеистой сетью, непрерывно перетекающей с места на место — с одного участка плоти на другой, чтобы пожрать его, превратив в лужу межклеточной жидкости.