— Потому что Иллюзион проник и туда, — ответил Шелест. — И вытеснил из сознания военных чинов мысль об эффективности использования генных технологий. Модификации человека угрожают стабильности гибернета — поэтому он старается сделать так, чтобы люди просто забыли о них. Несколько лет назад бойцы спецподразделений пользовались подобными средствами, но потом были замечены якобы побочные эффекты. И заключались они в том, что человек переставал воспринимать реальность, контролируемую Иллюзионом.

— Это все хорошо, — сказал я. — Но ты упомянул, что у Меченова есть своя армия?

— Да. Есть кое-кто из старых товарищей, кто принял его сторону, но в основном это наемники и бандиты, которым он пообещал золотые горы. Почти наверняка все они модифицированы.

— И вооружены?

— Конечно.

— А у нас будет какое-нибудь оружие, кроме несокрушимой веры, которая, как оказалось, на поверку тоньше соломинки для коктейля? — спросил я.

— Будет тебе оружие, — ухмыльнулся Шелест и порылся в своей сумке. — Вот, держи. Дубинка ментовская производства фирмы Spaliy. Ручная работа, между прочим.

Я взвесил в руке резиновую дубинку с рифленой рукоятью.

— Я, значит, с дубинкой? А ты, наверное, шашку возьмешь. И вот так, по-чапаевски, ворвемся на базу Меченова и всех переколбасим? Нулевой вариант.

— Если ты думаешь, гигант мысли, что я дам тебе «парабеллум», ты ошибаешься, — невозмутимо заметил Шелест.

Он достал из сумки еще несколько ампул, уложенных в кармашки свернутого пояса, и осторожно развернул их перед собой.

— Оружейная лавка «Шелест amp;Кох» предоставляет широкий ассортимент генетически встраиваемого оружия. Огнемет «Изжога», действующий по принципу дыхания дракона, манипулятор «Язык хамелеона», позволяющий обезоружить противника на расстоянии до восьми метров, излучатель ультразвука «Крик баньши» и многое другое. А вот и мое любимое — аннигилятор «Живая грязь».

Шелест взял одну из ампул и начал примериваться к своей правой руке.

— Это вводится не в кровь, — пояснил он. — Так что нужна точная локализация. Надо постараться попасть между мышечных волокон и не задеть нервы — оружие будет соединяться с ЦНС единственным нейроволокном. Зато потом пусть только кто-нибудь попробует мне сказать: «Не надо грязи!»

— Господи, Шелест, мы с тобой станем самыми страшными монстрами на этом празднике жизни, который творится вокруг! — воскликнул я со смесью страха и восхищения.

— Но постараемся остаться людьми, иначе грош нам цена, — сказал Шелест. — Вводи препараты и ложись отдыхать. Предстоит тяжелая работа.

— А лазер в переносице у меня будет? — спросил я, расстилая на полу собственную одежду, чтобы лечь.

— Спят усталые игрушки, — намекнул Шелест. — Все будет, все, что пожелаешь.

— Спасибо, папочка. Сладких снов.

— И тебе кошмариков. Спи, детка.

Folder ???

Х:\ \КАТАСТРОФА

\Sturm-und-drang

Двое стояли у края площади, скрываясь в тени домов, и смотрели на возвышавшуюся в полукилометре телебашню. С виду эти двое были людьми.

— Хей, жители неба! — рявкнул Мирослав. — Мы пришли, чтобы взять вас за это самое!

На душе у него скреблись кошки, но он старался не слышать их встревоженного мяуканья.

— Ого! — воскликнул Шелест. — Да ты, я смотрю, настроен по-боевому. Тогда идем. Пусть рокочут боевые барабаны!

— Врубим рок и дадим жару! — в тон ему ответил Мирослав.

На нем был черный кожаный плащ, подобный тому, какие носят Игроки внутри Омнисенса. Глаза казались скрыты под темными очками; но на самом деле на стеклах не было тонировки, просто огромные расширенные зрачки полностью закрыли роговицу. Горло окружал поднятый воротник, а руки прятались в карманах — и то, и другое могло бы произвести шок на неподготовленного человека.

Шелест оделся в черную шинель морского офицера с метками от споротых нашивок и революционной красной лентой в петлице. Непокрытую голову теребил, взъерошивая волосы, резкий холодный ветер, принесший заморозки к началу апреля. Тонкая корочка изморози чуть слышно похрустывала под ногами людей; начинало примораживать, но двое коммандос этого не чувствовали — стимулирующие инъекции превратили их кровь в энергетический коктейль.

Город погрузился во мрак, не придавший даже видимости спокойствия беснующимся улицам. Доносящиеся время от времени с разных сторон крики заставляли вздрагивать; темноту разнообразили многоцветные огни, и было непонятно, где горит ночная иллюминация, а где светятся глаза монстров. Небо на западе окрасилось отблеском зарева — с равным успехом то мог быть закат или же пожар.

«Мы идем на смерть, — подумалось Мирославу. — Нас разорвут клыки и когти, если не прикончат пули». Он вспомнил собаку.

Этого бездомного пса прикармливал Шелест, когда они жили у него на квартире, еще до ограбления банка. Перед тем как съехать с квартиры и отправиться в бега, Шелест купил для дворняги батон колбасы. Кусочки сала сливались по цвету с грязным снегом, и казалось, что ломтики колбасы, исчезающие в пасти торопливо глотающей собаки, изрешечены пулями.