Читаем Икона и крест полностью

Я чуть не задохнулся. Я уже видел эти листья — в секретной нише над койкой Мармадьюка! Мне тут же стало ясно, что мистер Роузен невиновен, а убийства совершали Мармадьюк, Рауз и Кендалл, двое из которых были судьями! Да, я знал это, и мистер Роузен будет спасен, если я все расскажу, но меня в таком случае ждет виселица. Я исподтишка оглянулся. Никто не заметил моей тревоги: все взгляды были устремлены на склянку. Что же делать?

От ужасной дилеммы меня отвлек отрывистый голос Лейна:

— Что это?

— Это листья аконита, — ответил готовый упасть в обморок аптекарь.

Казалось, цепи своим весом сейчас оторвут ему руки. Законник предвосхитил следующий вопрос Лейна:

— Расскажите нам об аконите.

— Это лекарственное растение.

— А если мы предложим вас проглотить один лист?

— В чрезмерных количествах это veneficia.

— Veneficia? А если без латыни?

— Яд.

— Громче!

— Яд, — повторил аптекарь и сокрушенно кивнул.

Яд. Казалось, часовня набита мертвецами. Сэр Эдвард некоторое время хранил молчание. На его лице было написано презрение. Слово „яд“ миазмами повисло в воздухе. Наконец сэр Эдвард спросил:

— А это растение — оно тоже ядовитое?

— Да, но только в чрезмерных количествах.

— Какое же количество является „чрезмерным“? Если мы захотим положить сколько-нибудь на ваш язык?

Аптекарь оказался в западне. Он прошептал:

— Нужна самая малость…

— Еще раз! Громче! — скомандовал Лейн.

— Крошечная доля?

— Да.

— Неужели! Выходит, говоря „чрезмерное количество“, вы имеете в виду „самую малость“?

Несчастный аптекарь кивнул.

— Опишите приметы, указывающие на отравление аконитом.

— Смерть.

Легкая волна смеха ослабила всеобщее напряжение. Взгляд Лейна опять установил тишину.

— А перед смертью? Не возникает ли онемение и покалывание во рту?

— Да, такие ощущения появляются через несколько минут после принятия яда.

— Просто покалывание во рту? Значит, смерть легкая? Или покалывание распространяется дальше?

— Оно охватывает всю глотку, а затем и все тело. Жертва теряет зрение и слух, оставаясь при этом в сознании.

— Человек слеп, глух, обездвижен, однако продолжает осознавать, что с ним происходит?

Аптекарь кивнул:

— У него расширяются зрачки. В конце концов он умирает от удушья.

— В конце концов? И сколько времени это длится?

— От нескольких минут до нескольких часов, в зависимости от дозы.

Законник кивнул. Ральф Лейн разглядывал содержимое коробки. На лице его был написан чуть ли не ужас. Он взял следующую склянку. Там лежали ярко-зеленые высушенные жучки. Их я тоже видел в тайнике Мармадьюка.

Лоб мистера Роузена блестел от пота.

— Шпанская мушка.

— Шпанская мушка? Снова яд? — нахмурился Лейн.

— Да, сэр, но…

— А это?

— Это растение завезено из Южной Америки. Я собрал его во время путешествия с капитаном Фробишером.

— Разумеется, тоже яд?

Взгляд Лейна исключал всякие сомнения в вине аптекаря.

— Да, сэр.

Аптекарь отвечал еле слышно, и я с трудом разбирал его слова.

— Это?

— Ягоды.

— Вижу, что ягоды!

— Те самые, которые, по мнению брадобрея-врачевателя, убили Саймона Фладда.

Очередная склянка.

— По-моему, я такие уже видел.

— Верно, сэр. Это листья белладонны.

Лейн вытащил пробку.

— Сэр! — остановил его мистер Роузен. — Этот яд способен проникнуть внутрь и через кожу!

Лейн поспешно вставил пробку и бросил склянку обратно в ящик.

— Как отличить отравление белладонной? — сурово спросил он.

— Человеку трудно глотать, кожа краснеет, у него все сильнее болит голова, начинаются видения… Потом — обездвиженность и смерть.

— А глаза? — спросил сэр Эдвард. — Вы не упомянули самое заметное отличие смерти от белладонны.

Аптекарь ненадолго закрыл лицо ладонями, словно закрываясь от чудовищных обстоятельств.

— Зрачки так сильно расширены, что глаза кажутся совсем черными. По ним действительно проще всего отличить отравившегося белладонной. В небольших количествах она использовалась для придания женским глазам большей привлекательности. Отсюда и название —„белладонна“.

Сэр Эдвард немедленно воспользовался этой возможностью и высмеял обвиняемого:

— Зачем она у вас? Чьи глаза вы собрались украшать? Глаза моряков? Или глаза военных? Нет, наверное, вы приберегли это для глаз пленных дикарок!

В часовне засмеялись. Мистер Роузен ничего не отвечал. Лицо его приняло самое жалкое выражение.

— Когда брадобрей-врачеватель и вы ухаживали за бедным мистером Фалконером…

— Его зрачки расширились и глаза были совершенно черными…

— Вы согласны с мнением мистера Оксендейла, что мистер Фалконер был отравлен?

— Согласен, но там был применен не один яд. По моему мнению, его отравили сочетанием нескольких из них.

— Да неужели? Похоже, ваши познания в вопросах ядов более обширны, чем вы пытались нас убедить!

В часовне зашептались, но взгляд Ральфа Лейна заставил всех замолчать. Встал Томас Хэрриот:

— У меня есть вопросы к аптекарю.

Сэр Эдвард насмешливо поклонился и отступил назад. Томас подошел к скамье и взял склянку с засушенными жучками.

— Каковы лечебные свойства шпанской мушки? — спросил он, поворачиваясь к аптекарю.

— Растолченная оболочка этих жуков, взятая в малом количестве, усиливает любовное влечение.