Рядом с подъездом Лены, под акациями, стоит уютненькая лавочка. Орехов садится и ждет. Немного волнуется. Загадывает, на сколько она задержится и в каком платье выйдет. По платью можно догадаться о ее планах на этот вечер. Он согласен, что предложения покататься на машине или сходить в ресторан могут показаться неиспорченной девушке из хорошей семьи слишком торопливыми и двусмысленными. Но, с другой стороны, откуда неиспорченной девушке знать, чем заканчиваются катания на автомобиле. Из рассказов подруг? В рассказы подруг никто не верит, до тех пор пока не убедятся на собственном опыте.

Леночка появляется без опоздания. На ней платье, в котором можно пойти и в театр, и в ресторан, и просто погулять по улицам. Она стоит на тротуаре и ждет. Пока его не заметили, он подглядывает за Леночкой: вот она посмотрела на часы, вот поздоровалась с пожилой женщиной, и та приветливо улыбнулась в ответ (значит, в доме ее уважают), вот проходит вторая женщина, с которой Леночка не здоровается (вполне естественно – весь дом может знать девицу только с дурной славой), вот Леночка прошла к углу дома (волнуется, почему его нет), вот отвела прядь со лба (сейчас достанет зеркальце, нет, не достала, а зачем – уверена в себе – ей же всего двадцать четыре года), вот оглянулась, засмеялась и подняла руку.

Орехов живо поднимается и спешит к ней.

– Вот и состоялась долгожданная встреча!

– Так я и поверила, что вы постоянно думали о нашей встрече.

Орехов не берется доказывать. Зачем?

Они огибают дом и выходят на улицу. Идут легко и свободно, как добрые знакомые, как брат с сестренкой. Внешне Орехов раскрепощен, но на самом деле он следит за каждым жестом спутницы, вслушивается в каждое слово, и безобидные с виду вопросы имеют одну цель – узнать о девушке как можно больше.

– Куда же мы все-таки пойдем?

– Давайте к речному вокзалу. Я люблю смотреть, как уходят корабли. Правда, я неверно выразилась, у нас по реке плавают не корабли, а теплоходы, и, опять же, не плавают, а ходят. Видите, какая осведомленность.

Леночка смеется, а Орехов уже прикидывает, откуда бы она могла знать о теплоходах и о том, что они не плавают.

Они идут по набережной, нарядной и ухоженной, свежесть от широкой и быстрой реки приятно бодрит.

– Хорошо, что много островов. У меня есть друзья с лодкой, можно куда-нибудь выбраться в воскресенье.

– С удовольствием, я так люблю воду. Я вообще хотела распределиться во Владивосток.

«Почему именно во Владивосток, а не в Севастополь или Таллин?» – хочет спросить ее Орехов, но не успевает.

Сначала он слышит радостный, очень знакомый лай, потом видит рвущегося к нему Патрика, а за ним и жену. Надежда пока еще ничего не понимает и тянет поводок на себя. Но скрыться ему все равно некуда. Собака рвется к хозяину. Надо срочно что-то придумывать, чтобы не опозориться перед Леночкой. Дома он готов выдержать любой скандал, любую истерику, но не здесь. Однако Надежда уже заметила его и больше не сдерживает Патрика.

Часть вторая. Знать бы прикуп

1

– Темню!

– Экий ты настырный. Совесть надо иметь, молодой человек.

– Совесть для молодых – понятие устаревшее. Они, Олег Васильевич, по другим законам живут.

– Темню! – упрямо повторяет Гена и еще раз стучит ладошкой по столу.

Бельский подмигивает Олегу Васильевичу. Тот снисходительно улыбается.

Гена все видит, знает, что прячется за улыбочками и взглядами, но не тушуется. Прошло время быть мальчиком на побегушках, и партнеры должны это понять.

После его увольнения минуло уже полгода. Теперь он здесь гость, а гость может позволить себе некоторые вольности. В пределах разумного. Имеет право. Прежде – не имел, не имел бы и теперь, если бы не уволился. Но он рискнул, и нет уже мальчика Гены, а есть Геннадий Владимирович. Дело, впрочем, не в отчестве, называть можно и по-прежнему, но отношение придется изменить. Потому что мальчик стал самостоятельным человеком, у него уже и люди есть в подчинении. Конечно, не велика фигура – начальник котельной, но и годы его – не велики. Да и не должность пока для него главное, а комната, которую он сумел получить. Пусть на окраине, пусть в коммуналке, зато всего добился сам, без помощи папочки или мамочки. Не каждый сможет похвастаться таким в двадцать шесть лет. А он – может. Потому и сидит здесь на равных. И если к этому еще не привыкли, то пусть привыкают. Деваться им некуда. Он добьется, чтобы Бельский начал с ним здороваться, а Олег Васильевич перестал путать со Славиком.

– Я, Олег Васильевич, не растемняю.

– Я тоже, пусть летит.

Гена смотрит прикуп. Карты пришли не в масть.

– Такой прикуп только в морду бросать.

– Увы, некому. Был бы здесь Орехов, была бы хорошая мишень.

– Из Бориса без нас мишень сделали, – ворчит Олег Васильевич и смотрит на часы.

– Задерживается Борис.

Гена тоже поджидает Орехова. Он и оказался здесь благодаря его звонку: назначил встречу и почему-то не идет.

Так совпало, что они увольнялись одновременно.