Бельский ему никогда не нравился, это он перенял от Бориса, а у того нюх безошибочный. Гена пока вообще не может обойтись без ореховских оценок и сам, конечно, приценивается, тренирует глаз, но свериться не забывает. Того же Демидова Борис не очень любил, но уважал всегда. И Гена спрашивает:

– Кстати, где сейчас Вадим?

– В командировке.

– Жаль.

– Что так, вы вроде бы в друзьях не ходили? – Бельский и удивлен, и заинтригован.

– Шабашка для него есть.

– Станет он пачкаться с твоими самоварами.

– Он почти обещал.

Демидов ему ничего не обещал, у них и разговора не было, но Гена видит, как оживился Бельский при упоминании о шабашке, и сказочка о разговоре с Демидовым появляется сама собой, трудно удержаться, чтобы не поддразнить, не пощекотать чужие нервы, а заодно и показать свой вес.

– Не похоже на Вадима, – сопротивляется Бельский.

– Почему же, с оплатой я договорился, а за приличные деньги можно нанять любого специалиста.

– Что же ты своего учителя не привлечешь?

– Бориса имеешь в виду?

– У тебя здесь один наставник был.

– Ему теперь некогда. Видишь, даже сегодня договорились о встрече, а он задерживается.

– На производстве работенка похлопотнее, – смеется Олег Васильевич. – Там в рабочее время своими делишками заниматься не позволят. Это я вас баловал. Как, Гена, не жалеешь, что ушел?

– Нужда заставила. Сначала угол надо было получить, теперь отрабатывать приходится. Но там и свои плюсы находятся. Могу, например, шабашку для хорошего человека организовать. Или еще кое-что.

Что именно – он и сам не знает, но не в этом дело. Ему хотелось поднять себя в глазах бывшего начальства, и он своего добился. Удочка заброшена, теперь надо поводить приманку перед носом и вовремя отдернуть, чтобы потом действовать наверняка.

Когда Олег Васильевич предлагает выпить чаю, Гена идет за водой. Бельский догоняет его в коридоре и предлагает свою помощь, если Вадим вдруг откажется. Гена манежит. Не говорит ни да, ни нет. Собственно, и время-то для окончательного ответа не подошло, и шабашка еще под вопросом, она вообще может сорваться, но очень уж ему интересно наблюдать за Бельским. Давно ли ставил Демидова в пример, а теперь уже уверяет, что человек он ненадежный, способный в любой момент закапризничать. Гена ждет, когда усомнятся и в знаниях Вадима. Но Бельский не так прост.

2

Борис появляется после девяти часов. Расписывать новую «пулю» уже поздно.

– Ну и что будем делать? – спрашивает Олег Васильевич…

– Вы продолжайте свою игру, а я посижу, поболею.

– Неудобно как-то, негостеприимно.

Заботливость бывшего начальника бросается в глаза. Вскочил, придвинул кресло. И никакого внимания картам. Смотрит только на Орехова, взгляд нежный, словно младшего брата встретил из тяжелой экспедиции или из армии. Для Гены это непривычно, он и не подозревал, что отношения между Борисом и Олегом Васильевичем такие теплые, впрочем, раньше его не подпускали так близко и возможности присмотреться у него не было. Но Бельский-то мог? Рядом крутился, да проглядел, а теперь насупился ревниво и подначивает Бориса.

– Ну как, Боренька, наш гегемон? Бренчит на нервишках?

– Ничего, терпимо.

– Вытерпеть все можно, только ради чего? У нас вроде и по шабашкам крутился, и девочек не забывал, а усталости в глазах не замечалось?

– Значит, старею, – говорит Орехов, глядя в карты Гены и показывая, что надо сносить.

Но Бельский не улавливает, что он не расположен к таким разговорам, и не отстает.

– И у него хватает кокетства плакаться на старость… Это при молодой и красивой жене.

– Ладно тебе, – обрывает Олег Васильевич, – ты за игрой лучше смотри, а не на чужих жен.

Но и сам он играет рассеянно. Гена еще не знает, зачем понадобился Орехову. Догадывается, что его будут о чем-то просить, но о чем? На людях Борис разговор не заводит, выжидает, когда они останутся вдвоем. Но ждать приходится долго. Олег Васильевич и Бельский старательно расспрашивают гостя о житье-бытье, один с искренним участием, другой – с притворным. Орехов говорит односложно, половину вопросов вообще оставляет без ответов и настроения своего не скрывает. Первым это замечает Олег Васильевич.

– Не клеится игра, мужики. Давайте укоротим «пулю», пересчитаем – и по домам. И голова у меня что-то разболелась.

Интерес к игре действительно пропал, и жалоба на здоровье была лишней. Задерживаться никто не уговаривал. В проигрыше оставался один Гена, ему, после авантюрных «темных», полезнее было помолчать.

До центра всем по пути. Автобуса долго нет, но задержка нервирует только Бориса. Бельский, да и Олег Васильевич не прочь потоптаться на прощание. Но Борис останавливает такси. В машине всего два свободных места.

– Гена, садись, подвезу, у меня дела в твоем районе, – говорит он и, уже усевшись, будто спохватывается: – Извините, Олег Васильевич, на днях заскочу и поговорим, и поиграем.

– Да брось ты извиняться, дела есть дела. Отложим игры до лучших времен.

Соседей по такси Орехов не стесняется и спрашивает, едва захлопнулась дверца:

– У тебя комната сколько квадратов?

– Девять.