Читаем Игры на интерес полностью

– Индюк. Но куш все-таки ему достался.

– А у тебя губа не дура, как я посмотрю. В преферансе, между прочим, человек раскрывается полностью. Достаточно посмотреть, как он играет, и можно ставить диагноз, уже видно, кто он – авантюрист, дурак, трус, эгоист и так далее, – полный спектр.

Ушки у Гены – топориком, усваивает урок. Орехов мог бы и продолжить, однако не все сразу. Ему еще хочется переговорить с Вадимом, посмотреть, как воспринял фаворит чужую удачу. Но некогда. Время подходит к четырем, и надо торопиться в кассу.

Наконец деньги получены.

Он едет к Новоселову. Заждался, наверное, волнуется. Но что стоят его ожидания по сравнению с простаиванием перед кабинетами, и какие могут быть волнения – имя его нигде не упоминается, подписей его нет ни на одном документе. Орехов останавливает машину недалеко от инспекции и звонит по автомату. Он действует строго по инструкции, разработанной Новоселовым. Дал о себе знать и ждет, посмеиваясь над игрой в конспирацию. И тупым, и трусливым, и жадным кажется ему Новоселов. Разумеется, при встрече он будет корректен. Зачем плевать в колодец? Полезнее потерпеть, особенно если это не очень обременяет.

Новоселов пересчитывает деньги. Более наглого грабежа Орехов не видел. И хоть бы на грамм неловкости, не говоря уже о благодарности, – берет как должное.

– Вы как там, чисто сработали?

Орехов понимает, о чем спрашивают, но позволяет себе поиздеваться и начинает объяснять, как чистили котел, рассказывать технологию процесса. Слишком баловать Новоселова тоже нельзя. В конце концов, он никуда не денется: и делать ничего не может, и, опять же, трусоват…

– Я другое имею в виду, – перебивает его инспектор.

– Что именно?

– Документацию.

– Не волнуйтесь. Все написано от моего имени, конечно, определенный риск…

– Какой там риск. Сделали работу – и до свидания. Вы люди свободные. Смелее надо быть. Кто не рискует – тот не пьет шампанского.

– Двумя руками – за!

Орехов не удивлен. Он привык. Хотя давно пора снизить процент любителю шампанского. Перетопчется. Но это уже в следующий раз. Такие вещи делаются заранее. Иначе пойдет дурная слава. А сумма заметно уменьшилась. Посредник, разумеется, паразит, но что делать, пока он необходим, но и помощник – тоже необходим. Только, если разобраться, так ли велика роль помощника? Человека подняли с кровати, посадили в машину, завезли в приятную компанию, опохмелили, доставили с комфортом до места работы, а к ночи, опять же с комфортом, возвратили домой. У человека никаких забот, никаких унижений, никакого риска и расходов на бензин тоже нет.

Справа Орехов видит вывеску почтового отделения, но остановка под знаком запрещена – и он едет дальше. Свернув в переулок, он останавливается возле телефона. После разговора с Новоселовым хочется услышать что-нибудь нежное.

– Елену можно?

– Здравствуйте, Борис, видите, я уже узнаю вас по голосу.

– Леночка, это ты, а я думал, что мама, прости уж меня. Ты не хочешь покататься?

– Как это понять?

– Очень просто. Я подгоняю к подъезду «Мерседес-бенц», и мы едем, куда тебе хочется.

– Не хочу.

– Почему? Провинилась и не пускают гулять?

– Меня тошнит в машине.

Орехов немного ошарашен такой откровенностью.

Он молчит. Он был уверен, что она согласится, прием безотказный, многократно проверенный, правда, на женщинах несколько другого разряда. Ему даже немного приятен ее отказ, и, опять же, какая трогательная непосредственность. Впрочем, и это еще ни о чем не говорит, все может оказаться умной игрой. Он готов ко всему. Но долго молчать неудобно, если прогулка на машине не устраивает, надо срочно предлагать другой вариант. Можно позвать в ресторан. Бокал шампанского большого вреда не принесет, а на пути к бригаде Тарасова постов ГАИ нет. И еще ему очень интересно, как Леночка относится к ресторанам.

– Тогда, может быть, сходим, посидим где-нибудь, потанцуем, музыку послушаем?

– Это что, в ресторан?

– Можно в кафе.

– Стоит ли париться в душном зале? Давайте встретимся просто так. Через полчаса я выйду.

Орехову остается пристроить машину. Загонять в гараж – несподручно. Он ставит ее в многолюдном дворе девятиэтажного дома. Все равно до наступления темноты ему придется забирать ее. По дороге он заглядывает и на почту – он помнит, что должен отослать деньги, но возможное посещение ресторана окончательно склоняет его к мысли, что Сережин труд стоит не больше семидесяти пяти рублей, обещанных в самом начале. О добавке, выторгованной Ореховым, Сережа вроде бы не знает. Но он все же сомневается – говорил или нет. И немудрено, где там упомнить, когда мысли были заняты сторожихой. Скорее всего, не говорил. В крайнем случае, можно свалить на энергетика, сказать, что тот надул их. Проверять Сережа не пойдет, он же из гусар.

На почте неожиданно много народу. Стоять в очереди некогда, и здесь уж Орехов не виноват – он же помнит свои обещания, и он обязательно отправит, не завтра, так послезавтра.