Читаем Игроки полностью

Ага, понял ты, этот Дарл тоже из Чужаков, и он улетел куда-то на их корабле. Это объясняет тот факт, что, когда «Освободитель» сел на Луну, поблизости не было никаких признаков другого корабля. Интересно, подумал ты, куда и зачем отправился этот Дарл. Скорее всего, ознакомиться с ситуацией на Марсе, пока остальные изучают содержимое твоего купола. Подтверждением этой догадки стала случайно промелькнувшая у Дэвида мысль.

Камелон «сказал» Борлу:

«Нечего спешить. Дарла не будет еще несколько часов, и это не займет много времени. Мы возьмем все книги, всю аппаратуру — и больше ничего».

В глубине твоего сознания мелькает мысль, и ты стараешься удержать ее там, не дать всплыть на поверхность. Это на самом деле не мысль, а мысль о возможности мысли, которая оформилась бы, если бы ты мог позволить себе углубиться в нее. Но ты знаешь, что углубляться в нее нельзя, поскольку они поймают тебя на этом и поймут твою мысль одновременно с тобой. Ты умышленно гонишь ее от себя, в надежде, что над ней поработает твое подсознание и на поверхность не всплывет ничего.

Твоя мысль имеет какое-то отношение к их страсти к азартным спорам, к тому факту, что это единственная сфера, в которой у них действует кодекс чести. Немедленно прекрати думать об этом. Никто из них даже не взглянул на тебя — мысль слишком смутная, чтобы они могли ее уловить. И в ней нет никакой угрозы для них, да ты теперь и не можешь представлять для них никакой угрозы.

Ты сидишь и скучаешь. Думаешь о том, как тебе скучно, — на всякий случай, чтобы, заглянув в твое сознание, они прочли там только это. И тебе в самом деле скучно, вот что забавнее всего. Ты ждешь, пока они убьют тебя, но до этого еще несколько часов, и изменить тут ты ничего не можешь — не можешь даже обдумывать это конструктивно.

Хотелось бы хоть чем-то заполнить время. Эти типы обожают азарт, так ведь? Покер, к примеру, очень азартная игра. Добрый старомодный покер. Интересно, насколько они оказались бы сильны в нем?

Хотя как можно играть в покер с людьми, читающими твои мысли? В сознании вспыхивает:

«Что такое покер?»

Ты отвечаешь, просто думая о правилах игры в покер, о комбинациях на «руке»[1] о необыкновенной увлекательности этой игры и о прелести блефа. И потом, с грустью, о том, что из-за своих телепатических способностей они не могут играть в покер.

«Судя по его мыслям, Камелон, — думает Борл, — это что-то исключительное. Почему бы не попробовать? Привезти на Тарнджел новую азартную игру — это было бы замечательно. Если игра будет иметь успех, она произведет почти такую же сенсацию, что и новость о двух пригодных для обитания планетах».

Камелон:

«Играть с чужеземцем рискованно».

«Мы знаем его возможности, и они невелики. Ты наложил на него запрет, и теперь он не может причинить нам вреда. Малейшее движение с его стороны, и мы тут же снимем барьеры».

Камелон пристально разглядывает тебя. Ты пытаешься очистить свое сознание, но нельзя не думать вообще ни о чем, и поэтому ты сосредоточиваешься на мысли о коробке с играми в центральном отделении шкафа, где, среди прочего, есть карты и фишки. Они положены туда просто на тот случай, если бы исследовательский проект потребовал присутствия в куполе двух или трех человек.

«Какие ставки? — спрашивает мысленно Камелон. — Между собой мы можем рассчитываться нашими деньгами. Твои же деньги… ну, думаю, у тебя их нет, да и какой в них здесь прок? Как бы то ни было, твои деньги не имеют ценности для нас, а наши для тебя».

Ты смеешься.

«Вы хотите увезти мои книги и аппаратуру. Так выиграйте их, если вы такие умные».

Ты «подслаиваешь» под эту мысль другую — что, скорее всего, они слишком тупы для хорошей игры в покер и, скорее всего, попытаются смошенничать, если сядут играть. Ты ощущаешь волны гнева, непереводимые, но и не нуждающиеся в переводе: гнев одинаков на всех языках. Уж не зашел ли ты слишком далеко?

— Доставай карты, — говорит Камелон.

И до тебя доходит, что произнес он это вслух, на английском. Ты мысленно спрашиваешь, почему, — и потом понимаешь, что до сих пор получал ответы на все мысленные свои вопросы, и только этот остался без ответа.

— Вы говорите по-английски? — спрашиваешь ты.

— Не будь тупицей, Бобтайер. Конечно, мы можем говорить по-английски — после того, как покопались в твоем мозгу. Речь для нас такой же способ общения, что и у вас, просто он неудобный, и мы пользуемся им лишь в особых случаях, таких как сейчас. Барьеры установлены — мы не можем больше читать твои мысли, как и ты наши.

Большой стол сгодится. Борл отсчитывает фишки. Камелон велит ему выдать тебе за книги и аппаратуру фишек на тысячу единиц. Ты задаешься вопросом, какова ценность одной единицы и не обманывают ли тебя Чужаки, но на не произнесенные вслух вопросы больше никто не отвечает.