Решил уйти в работу с головой. Даже согласился взять подработку, хотя необходимости в этом не было. Предстояло взять интервью у одного известного актера. Вообще-то ему всегда было чуждым общение со знаменитостями, потому что поставленная цель никогда не будет достигнута. Как и в любом портрете, здесь очень важно раскрыть человека. Но публичный человек никогда не будет раскрываться полностью перед неизвестным ему человеком, еще и для интервью. Не будет. и все тут. С простыми людьми проще, к ним легче найти ключик – с кем-то опрокинуть стопарик, кем-то восхититься, кому-то просто помочь решить бытовые проблемы. В общем, таким людям было довольно легко доказать, что он свой, что ему можно доверять. Со звездами совсем иначе. Ты прекрасно понимаешь, что становишься лишь катализатором, проводником этого человека к кому-то, к кому он хочет обратиться. Как правило, это фанаты, реже – близкие люди, друзья. Тут нет цели раскрыть человека, это нереально. Тут главное – уловить то, что он хочет сказать, и передать это дальше.

Работа не помогала, ничего не помогало. Она поселилась в его мозгу окончательно. Он думал о ней всегда, строил диалоги, представлял их вместе в разных ситуациях. С утра и до утра она была с ним. Он не мог спать, максимум, что удавалось – урвать у Морфея хоть пару часов. Засыпал он в ее объятиях, просыпался тоже, ехал с ней на работу, работал с ней, веселился с друзьями.

Он прекрасно понимал, что самое важное – совсем не мечтать, не строить в голове воздушных замков. Тогда Вселенная каким-то чудом устраивает все как нужно. Но как было трудно сдержаться. Очень трудно, замки возводились сами собой какой-то невидимой рукой. Разрушить их было подобно смерти. Как только он пытался это сделать, подкатывал комок к горлу, и все время хотелось плакать. Казалось, что жизнь не должна быть такой. Ну почему это все происходит именно с ним?

Надо было уехать. Снова куда-нибудь сбежать, попробовать переключиться. Он набирает номер и договаривается с собачьей передержкой. Ему ни перед кем не было так стыдно, как перед собственной собакой. Конечно, то, что можно купить за деньги, он покупал: лучшее ветеринарное обслуживание, корм суперпремиум-класса, специальные собачьи головоломки из Америки. Но он мог купить не все, он не мог купить время для этой собаки. Свое время. И тогда он понимал, что собака порой стоит не на первом месте в шкале ценностей. Он уходил в загул и мог вернуться только под утро. Ему было безумно стыдно смотреть в эти собачьи глаза, на этот виляющий хвост, на эту щенячью радость, незамутненную ни ревностью, ни скандалами из серии «где ты шлялся?», ни молчаливым игнором. Лучше бы собака устроила ему скандал, лучше бы завопила: «Как тебе не стыдно, я тут голодная и невыгулянная!». Но вместо этого животное весело виляло хвостом, искренне радуясь, что он все-таки пришел. Ни один человек, посланный им на хуй, не мог вызвать столько стыда, как собака в этот момент.

Олессун, Норвегия

Ему нравился этот город. Он манил к себе не только красотой и уютом, но и стабильностью. Благодаря Гольфстриму здесь почти круглый год +12-14. Только в январе температура может опуститься до нуля. Так же этот город был стабильно серым, стабильно дождливым. Дождь почти каждый день, ничего не меняется. Но, несмотря на стабильность, этот город оставался настоящим. С людьми совсем по-другому. Как можно быть всегда одинаковым? Он знал весельчаков, у которых всегда хорошее настроение. Знал и тех, кто вечно всем недоволен. Хотелось подойти к ним и потрогать, чтобы убедиться, живые ли они, настоящие или какие-то роботы, живущие по определенной программе и не способные выйти за рамки этой программы.

Он записался на экскурсию. Ему пообещали фотосафари по Атлантическому океану. Что ж, звучит заманчиво. Резиновая лодка несется по водной глади. Океан, он притягивает и пугает одновременно. Задумался: что будет, если он вдруг свалится за борт? Сможет ли вытащить свое тело на поверхность, что с ним станет в этой воде, в которой способны выжить лишь немногие морозоустойчивые особи. Их очень мало, это не юг, пестрящий разнообразием видов, здесь могут жить лишь единицы. Моросит дождь. Ледяной, царапающий кожу. Нет, если он упадет за борт, океан его не пощадит, скует холодом все тело, обездвижит и медленно заберет себе. Он увидел на поверхности огромных медуз, на каменных островкам множество различных птиц. У них нет яркого оперения. Выделяется только красный нос тупиков. Позавидовал им: они не склонны к самоедству, им достаточно питаться рыбой, им достаточно просто жить. Впереди показались морские котики. Небольшие тела, распластанные где-то на краю земли.

Мысли вновь вернулись к соцсетям. Когда он там был последний раз, лента пестрела перепостами с призывом остановить убийство дельфинов на Фарерских островах. Описывались какие-то ужасы, все это подкреплялось иллюстрациями красного от крови моря.