Читаем Игра правил полностью

— Как-то одной девочке, — последовал неторопливый ответ, — в школе задали написать сочинение на тему разбора образа Вани из повести Валентина Катаева «Сын полка». Вопрос ставился очень просто: «Что писатель вложил в образ своего героя?» По счастливой случайности девочка дружила с внучкой самого Валентина Катаева. Она бывала у нее в гостях и как-то спросила у её дедушки, по совместительству автора повести, что же тот всё-таки вкладывал в образ героя Вани? Получив исчерпывающие ответы от автора и написав на их основе свою работу, девочка получила за сочинение тройку с минусом и комментарий учительницы, что девочка сильно заблуждается в своей интерпретации, а Катаев вкладывал в своего героя Ваню совершенно иное содержание. Улавливаешь суть? Девочка получила ответ от самого Валентина Катаева, но учительница не сочла авторскую версию достоверной. Это прямо как Чарли Чаплин, занявший третье место в конкурсе на лучшего двойника Чарли Чаплина. И подобное сплошь и рядом. Чего стоят одни лишь всевозможные экранизации различных произведений, где читавшие оригинал убеждены, что «в книге всё было по-другому», и сценарист с режиссёром видят события абсолютно не так, как они описаны в тексте. А другие люди, читавшие всё тот же оригинал, полностью согласны со сценаристом и режиссёром. Так вот, откуда такое различие взглядов на одни и те же события? Почему события одинаковы, а интерпретации разные? Почему супруги годами могут спорить над одними и теми же вещами? Почему между людьми так мало взаимопонимания? Почему, смотря на сквер или парк, один человек видит природу, а другой — место под торговый центр? Почему люди видят этот общий для всех мир так по-разному? — Окинув меня взглядом и сделав небольшую паузу, не дожидаясь моего ответа, он сразу же продолжил: — Так происходит оттого, что краски и разнообразие, прекрасное и доброе, красивое и замечательное — одновременно сосуществуют с мрачной серой бесцельностью, враждебностью и одиночеством. Жизнь одного человека состоит одновременно из всех состояний. И даже если человеку кажется, что какие-то из состояний являются взаимоисключающими и не могут сосуществовать одновременно, то это лишь его очередная ошибочная интерпретация действительности. Человек живёт в выбранной им самим парадигме действительности. Сам же выбирает и сам же начинает считать то или иное реальным и настоящим миром, отрицая всё остальное. И в момент злости наступает диссонанс между его основной парадигмой и множеством других его же парадигм. Представь, что ты смотришь на мир в инфракрасных очках и видишь при этом одну картину. Потом меняешь их на рентгеновские очки и начинаешь видеть картину совершенно другую. Но на самом ли деле при смене очков меняется окружающая тебя реальность? Неужели окружающий мир становится темнее, если надеть солнцезащитные очки? Для твоего субъективного взгляда — всё, несомненно, меняется. Но за пределами твоего взгляда мир остаётся прежним. В момент злости человек просто меняет одни очки, через которые смотрит на мир, на другие очки. В то время как его жизнь одновременно включает в себя все спектры: от абсолютного ужаса до всеобъемлющей любви. От минус бесконечности до плюс бесконечности. Всё представлено в мире одновременно. Именно поэтому существует так много противоположных учений, говорящих совершенно о разных вещах, но непоколебимо стоящих на своих позициях. Кто-то говорит, что наш мир — это мерзость, зависть, корысть, жестокость и безразличие. Другие утверждают, что наш мир — это красота, сострадание, милосердие, доброта и любовь. Но всё зависит от выбранных очков, и только.

— Вы хотите сказать, — озадаченно заговорил я, — что каждый человек просто выбирает из всего спектра реальности, какая часть будет представлять собой его персональную жизнь? Создаёт призму восприятия собственной жизни, выбирая, что в ней есть, а чего в ней нет? Человек волен по своему усмотрению настраивать картинку окружающей действительности?

— В этом и заключается прелесть нашего мира, представленного великим многообразием. Каждый человек имеет возможность делать то, что он хочет, и так, как он это видит. Человек способен выбрать себе роль хоть пчелы, хоть мухи. Самостоятельно решить, видеть ли в мире цветы и их нектар или копошиться в отходах жизнедеятельности других существ. А в момент злости человек лишь меняет привычную призму и истинно видит в своей жизни абсолютно противоположное от наблюдаемого ещё секунду назад.

— Так получается, — округлив от удивления глаза, молвил я, — что, находясь в состоянии злости, можно просто поменять очки и вмиг вернуться в своё прежнее настроение? Просто вспомнить, что мир представлен безграничным многообразием, и успокоиться? Принять, что жизнь вмещает в себя всё и одновременно, и поэтому нет никакого смысла кошмарить себя и напрягаться? Нужно понять, что возникшие сейчас в голове гадости о своей жизни так же реальны, как и всё то прекрасное, что я думал о ней минуту назад? Следует лишь по щелчку пальцев повернуть в голове некий внутренний переключатель, и всё?