Читаем Игорь Святославич полностью

Половцы глядели на это с возмущённым негодованием. По их обычаю, мертвеца нужно опустить в яму, положив вместе с ним всё необходимое для потусторонней жизни. Степняки верили, что смерть – это всего лишь переход в страну предков, умерших ранее, где расстилаются бескрайние степи и гуляет над просторами вольный ветер. Там также кочуют курени и орды, возглавляемые беками и ханами. Там нет врагов и царит вечный мир.

Так объяснял Игорю Елтук, брат Кончака.

– Вы сжигаете своих мертвецов и не ведаете, что вместе с телом сгорает и душа умершего, – возмущался Елтук. – Так нельзя! Если душа погибнет, человек не сможет попасть к праотцам. Став бесплотным духом, такой мертвец будет вечно скитаться среди живых, насылая на них безумие и болезни.

Игорь хотел было порассуждать с ханом о душе, исходя из христианского вероучения, но в этот момент перед ним предстал Ярослав в окружении своих бояр, которые не скрывали неприязни к черниговскому князю за его трусливое бегство.

Ярослав, видимо, не хотел идти сам, поэтому бояре держали его за руки и подталкивали в спину.

– Вот твой недостойный брат, княже, – пробасил один из бояр, обращаясь к Игорю. – Суди его своим судом. И будь что будет.

– Что значит – суди своим судом? – меняясь в лице, воскликнул Ярослав. – Чего вы удумали? Я ведь князь ваш, бояре!

– Нам такой князь не нужен, – отвечали бояре, толпясь позади Ярослава. – В сече тебя не видать, зато на пиру ты первый! В шею бы тебя гнать из Чернигова!

– Угомонитесь, бояре! – повысил голос Игорь. – Растерялся Ярослав, с кем не бывает? Зато впредь брат мой на это ума себе купит. Не хочу я раздоров перед лицом врагов наших.

Бояре поворчали и разошлись.

Ярослав схватил Игоря за руку:

– Благодарю, брат! Вовек не забуду твоего великодушия!

К ним подошёл Вышеслав.

– Ступайте поглядите, как Кончак поступает с трусами, – мрачно сказал он.

Игорь и Ярослав последовали за Вышеславом.

Подле шатра Кончака стояли на коленях связанные половецкие сотники и беки, всего восемь человек. Вокруг толпились половецкие воины. Среди них можно было видеть и русичей, пришедших поглядеть на невиданное зрелище.

Кончак что-то гневно выговаривал связанным военачальникам на родном наречии, нервно ударяя плетью по голенищу сапога. Увидев Игоря и Ярослава, хан дал знак палачу, обнажённому по пояс мускулистому детине с бритой головой и с кривым мечом в руках.

Палач шагнул к обречённым на смерть и взмахнул ятаганом.

Свистнула в воздухе голубоватая сталь, и склонённая голова крайнего из беков покатилась по земле прямо под ноги Кончаку.

Хан толкнул отрубленную голову носком сапога и скрылся в шатре.

Оттуда донеслась протяжная мелодия степных свирелей, и нежный женский голос запел грустную половецкую песню.

Бритоголовый палач между тем отсёк голову второму несчастному. И опять занёс окровавленный меч…

Игорь повернулся и зашагал прочь.

Ночью в Игоревом шатре состоялся военный совет.

Обращаясь к присутствующим, Игорь спросил:

– Что решать будем, други? Давать ли завтра новую битву?

Кончак с братом, желая смыть сегодняшний позор, изъявили желание сражаться со смолянами, едва встанет солнце. Предводители ковуев молчали, обиженные тем, что воины полоцкого князя оттеснили их к оврагу, в котором немало лошадей поломали себе ноги.

Всеслав и брат его Рогволод тоже высказались за битву.

Игоревы воеводы также горели желанием биться с Давыдом.

– Где Ярослав? – нахмурился Игорь. – Почто его нет?

Черниговские воеводы подавленно молчали, некоторые криво усмехались, переглядываясь друг с другом.

– С наложницами брат твой уединился, княже, – сказали черниговцы Игорю. – Ярослав не велел его беспокоить.

– Ах, вот как! – Игорь стремительно вскочил. – Я всё же побеспокою брата своего!

Распустив совет и взяв с собой Вышеслава, Игорь ворвался в шатёр черниговского князя.

Стража не посмела его задержать.

Ярослав, еле одетый, развалившийся на ложе с двумя обнажёнными рабынями, был смущён, почти напуган, когда перед ним возник Игорь с яростным блеском в глазах.

Двух этих хазаринок некогда привезли в подарок Олегу послы Кончака. Ярослав присвоил рабынь себе, став черниговским князем. Игорь по совету матери не стал предъявлять претензий Ярославу, дабы не обострять отношений с киевским князем. К тому же Игорь втайне надеялся, что юная красота хазаринок отвратит Ярослава от греховного влечения к Манефе. Однако Игорь и не предполагал, что Ярослав столь сильно привяжется к этим рабыням и станет брать их с собой в походы.

– Я не помешал тебе, брат? – со зловещим спокойствием произнёс Игорь.

Ярослав уселся на ложе, свесив вниз ноги в исподних портах, больше на нём из одежды ничего не было. Обе рабыни испуганно забрались под одеяло.

Подвешенный к столбу светильник освещал ту часть шатра, где стояли Игорь с Вышеславом, а край ложа с сидящим на нём Ярославом находился в полумраке.

– Что-нибудь случилось, Игорь? – спросил Ярослав, потирая волосатую грудь. – Что-то ты больно грозен.

– Я звал тебя на совет, брат, – сухо промолвил Игорь. – Ты не пришёл, хотя не болен и не ранен.