Читаем Игорь Святославич полностью

Русская челядь изумлённо таращилась на целый половецкий табор, собравшийся в тереме. Шёлковые и шерстяные одеяния половчанок ярких цветов, восточные украшения на них, куча необычных вещей, извлечённых из дорожных тюков, – всё это притягивало любопытные взгляды.

Чтобы челядинцы не досаждали своим любопытством гостям из Степи, Ефросинья с помощью гридней выгнала всех на мужскую половину терема.

– Одолели черти святое место, – ворчал Игорь.

Видя, как старательно Ефросинья ухаживает за Айдуз и восхищается рождённым ею сыном, Игорь в первый же вечер недовольно выговаривал жене в опочивальне:

– Владимир язычницу в дом привёл, а ты и рада! Кончак заарканил нас дочерью своей, а ты аркан этот ещё туже у меня на шее затягиваешь.

– Я рада, что сын наш наконец-то вернулся, – промолвила Ефросинья, расплетая косу. – Как он возмужал! Как окреп! Как здраво стал мыслить! По-твоему, Кончакова дочка ему не пара, а по-моему – они подходят друг другу. Не в росте же Айдуз, в конце концов, дело, а в том, что люба она Владимиру. И он люб ей.

– Как у тебя всё просто: «люб», «люба»… – негодовал Игорь, шлёпая босыми ногами по полу опочивальни. Он был раздражён и не мог усидеть на месте. – А того не понимаешь, Фрося, что Кончак с коварным умыслом дочку моему сыну подсунул. Через это родство Кончак желает меня к себе привязать и заодно с другими князьями поссорить.

– Как будто Айдуз может служить препятствием тебе в очередном походе на половцев, – усмехнулась Ефросинья и тряхнула головой, разметав по спине пышную гриву тёмно-русых волос. – Признайся, Игорь, тебя больше беспокоит не родство с Кончаком, а то, что Владимир теперь вряд ли согласится воевать с донскими половцами.

– Я хочу, чтобы в моих потомках не было половецкой крови, – резко сказал Игорь.

– Это невозможно уже потому, что в тебе самом течёт половецкая кровь, ведь твоя мать была наполовину половчанка, – сказала Ефросинья, приготовляя постель. – Значит, во всех твоих сыновьях, Игорь, имеется толика половецкой крови, которая неизбежно окажется и в твоих внуках.

– Я готов мириться с присутствием Айдуз, но не как жены Владимира, а как его наложницы, – стоял на своём Игорь. – Воздействуй на него, Фрося, прошу тебя. Твоё материнское слово в этом деле весомее моего, отцовского.

– Не стану я этого делать, – спокойно произнесла Ефросинья, устраиваясь на постели. – Я не враг своему сыну.

– А я, стало быть, враг?! – вскинулся Игорь, хлопнув себя по бокам. – Мне, значит, безразлична его судьба?! Я просто смотрю дальше твоего, Фрося. В неизбежном грядущем противостоянии Руси со Степью Владимир окажется не у дел. Наши князья и на него ополчиться могут, как на Кончакова зятя. Вот о чём моя тревога.

– Я надеюсь, мой милый, к тому времени ты войдёшь в большую силу и не дашь в обиду Владимира, – отозвалась с ложа Ефросинья. – Ты гораздо моложе и Рюрика, и Святослава Всеволодовича, и брата его Ярослава. Не вечно же им возглавлять Приднепровскую Русь! Придёт и твой черёд добиваться высокого стола, в этом тебе могут помочь твой брат Всеволод и племянник Святослав Ольгович.

Игорь, снимавший нагар со свечей, изумлённо обернулся на жену. Таких суждений он прежде не слыхал от неё.

Ефросинья лежала в постели, голова её опиралась на высоко взбитые подушки в обрамлении волнистых тёмных волос, белые пухлые руки её покоились поверх одеяла. Белизна этих полных плеч, гибкой шеи, открытого чела в сочетании со змеившимися вдоль щёк тёмно-русыми локонами подействовали на Игоря завораживающе. Он не мог оторвать взор от Ефросиньи.

Она же продолжила ровным, чуть приглушённым голосом, глядя на мужа:

– Доколе ты намерен сидеть в Новгороде-Северском и стеречь степное порубежье, свет мой? Доколе будешь лавировать между Киевом и Черниговом?

– Что мне Чернигов и Киев? – небрежно бросил Игорь. – Я сам по себе!

– Ты сам по себе, это верно, – заметила Ефросинья, – но между Киевом и Черниговом.

С этими словами Ефросинья стянула с плеч тонкую сорочицу и указала пальцем на маленькую родинку меж своих роскошных грудей с выпуклыми розоватыми сосками.

– Что, ежели твои двоюродные братья устанут от твоей излишней самостоятельности и лишат тебя её, навалившись с двух сторон! – Говоря это, Ефросинья слегка разминала пальцами белые полушария своих грудей, затем одним резким движением соединила их вместе как раз над родинкой.

– Вот тогда, голубь мой, ты возблагодаришь Бога, что имеешь в родственниках хана Кончака, – после краткой паузы добавила Ефросинья.

По лицу Игоря было видно, что сказанное женой произвело на него определённое впечатление. Действительно, события могут повернуться по-всякому! Может, и впрямь Игорю когда-нибудь понадобится Кончак с его быстрой конницей. Во всяком случае, над этим следует подумать, но только не сейчас.

Прелести Ефросиньи пробудили в Игоре иные мысли и желания. Загасив свечи, князь устремился к супруге с юношеской прытью.

Несколько дней спустя в Михайловской церкви состоялось венчание Владимира и дочери Кончака, получившей при крещении христианское имя Анастасия. Своего сына Владимир назвал в честь отца Игорем.