Наконец любовники попрощались с удвоенной нежностью. Король, по обыкновению вооруженный, вышел напевая.

— Какая я была глупая сегодня, — раздумывала Арнудина, оставшись одна, — приписывая Бог знает что моей госпоже. Эти духи достойны великого короля, и я никогда так хорошо себя не чувствовала, как с той минуты, когда намочила себе ими лицо.

Но вдруг колени у нее подогнулись. «Боже мой! Что это такое?» — прошептала она, ничего не понимая, и упала на диван. Бедняжка делала невероятные усилия подняться или закричать, но напрасно: ее стало клонить ко сну, и она, как была, полунагая, так неподвижно и заснула. При первом взгляде ее можно было принять за мертвую.

Благовонная лампа, горевшая в соседней комнате, вспыхнула и погасла…

СМЕРТЬ МОНАРХА

В Лувре с семи часов утра был всеобщий переполох. Привратники и офицеры ходили как унылые тени. Тяжелая траурная атмосфера царила во всем дворце, чувствовалось, что смерть вошла в обитель королей и удар был нанесен не простой жертве.

Действительно, тот, который лежал бездыханный на своей кровати, под большим балдахином из красного бархата, с вышитыми лилиями, был не кто иной, как Франциск де Валуа, король Франции и Наварры. Известие о его смерти как молния распространилось по городу. Смерть эта казалась тем более загадочной, что на другой день никто не знал, куда пропал великий констабль Франции герцог де Монморанси, глава военных сил Франции и охранитель общественного порядка. Впрочем, принц Генрих, сделавшись так неожиданно королем, взял тотчас же бразды правления в свои руки с такой энергией, с такой предусмотрительностью, каких никто не ожидал от него.

Но как же умер король? Произошло все так. Офицер, который охранял дверь королевских покоев, был допрошен кардиналом д'Оссе и великим превотом Дюшателем, и объявил, что на рассвете он услышал в комнате короля сдавленный крик. Он очень испугался и постучал в дверь, но не получил никакого ответа; предчувствуя что-то недоброе, он побежал искать герцога де Гиза, начальника дворцовых покоев, и вместе с ним решил войти в покои короля.

Франциск лежал на постели. По положению его тела видно было, что его захватило внезапное удушье: очевидно, он старался вскочить с постели, но почувствовал боль, обессиленный упал и остался без движения и без дыхания.

Амброзий Паре, первый медик тех времен, пришел немедленно и приложил руку к сердцу короля, но оно не билось. Зеркало, которое поднесли к его рту, не потускнело от его дыхания. Тогда только капитан стражи, получив приказание от нового короля Генриха II (так как он был уже совершеннолетний и сейчас же вступал на престол), объявил во всеуслышание с дворцовой лестницы:

— Божьей волей король Франциск I скончался; да здравствует король Генрих II!

— Да здравствует король! — повторил небольшой кружок придворных, бывших так рано уже в передней дворца.

Спустя несколько времени седой высокий дворянин вошел в решетчатые ворота Лувра и направился к королевским покоям.

— Куда вам нужно пройти? — спросил вежливо его один из офицеров.

— Мне нужно говорить с королем, это мне дозволено, — сказал дворянин.

— К какому королю? — спросил офицер.

— Как к какому королю? Я знаю только Франциска I!

— Король Франциск I умер, сударь, и теперь сын его провозглашен королем.

Бомануара, которого читатели уже, наверное, узнали, как громом поразило.

— Умер?! — вскричал он. — Король Франциск умер?

— Умер? — повторил испуганный голос с низу лестницы. И Анна де Монморанси, бледный, зеленый, с признаками перенесенных страданий, вошел в залу. Бомануар и констабль обменялись взглядами, полными ненависти друг к другу. Но в настоящую минуту более серьезная мысль поглощала их, это мысль о приключившемся несчастье.

— Могу повторить, господин, — сказал офицер, кланяясь герцогу Монморанси, — что это несчастье постигло нас сегодня утром; его высочество находится все еще на своей постели; может быть, вы желаете посмотреть на него?

Констабль утвердительно кивнул головой и направился к комнате короля, сопровождаемый Бомануаром, который шел, как пьяный. Войдя в комнату, они остановились перед смертным одром короля. Смерть уже наложила свою печать на лицо Франциска.

Монморанси, который перед тем был в положении, сто раз хуже смерти, смягчился сердцем и, став на одно колено, шептал молитву. Бомануар, видя своего товарища мертвым, не мог удержаться и, схватив свисавшую с края постели окоченелую руку монарха, поцеловал ее и зарыдал. И никто из окружающих не сомневался в искренности его отчаяния.

Но Монморанси внезапно прервал наступившую тишину.

— Господа, — сказал он, подымаясь, — пока нет другого приказа короля, высшее правление государства принадлежит мне, так же как ключи от королевских замков, арсенала и казначейства.

Несколько придворных тотчас же поспешили объявить это всем.

— А что касается вас, маркиз де Бомануар… — продолжал он угрожающим голосом. Но вдруг остановился. Бомануар незаметно исчез.

— Он испугался, — прошипел констабль.