Читаем Иезуит полностью

Вместо того чтобы заботиться о делах государства, он занимался франтовством и заботой о том, чтобы о нем как можно больше говорили. Сначала он искал случая блистать победами воинскими; но скоро генералы Карла V обрезали ему крылья на этом поприще. Тогда побежденный, разоренный король бросился удовлетворять свою наклонность искателя приключений. Любовь и турниры занимали все его время, которого у него не хватало для занятия делами своего царства, и тот, который мерялся прежде своей шпагой с Карлом V, ночью по улицам Парижа преследовал красивых девушек, дрался с мошенниками и тому подобными людьми, которые в то опасное время шлялись по улицам после захода солнца. Многочисленные успехи короля доставили ему громкую славу авантюриста-волокиты. Франциск был настоящий великан, и даже вне круга придворных льстецов он имел славу самого сильного и удалого во всем царстве. Итак, король один и скромно одетый в темную одежду, под которой тело его было покрыто латами, направлялся в одну из ночей к дому Арнудины. Она, предупрежденная о его посещении, поставила на окно свечку и ожидала его. Это была свеженькая красивая женщина с огненными глазами и всегда улыбающимся ротиком, выставлявшим два ряда жемчужных зубок. Король, писавший иногда стихи, в одном из них называл этот ротик своим «шкафчиком с жемчугом».

Арнудина нравилась больше всего королю своим веселым нравом, искренним смехом, простотой выражений и своей привязанностью к нему. Она никогда не говорила с ним о делах государства, не просила у него ничего и даже хмурилась, когда король дарил ей драгоценные безделушки.

И вот она ожидает у окна своего короля-любовника. Одета она была в одежду очень возбуждающего свойства. На ней было беленькое платьице, подпоясанное шелковой лентой, подаренной королем; рукава были сделаны с разрезами, из которых виднелись белые пухлые руки; вырезной лиф позволял видеть плечи и грудь, подобные высеченным из мрамора. Очень немногие женщины могли позволить себе такой простой наряд; разве одна только Диана, королевская Юнона, могла, как, Арнудина, пренебрегать искусством прихорашивания своей особы, уже без того дивной и красивой.

На башне ближней церкви пробило девять часов. Молодая женщина уже соскучилась ожидать и, скрестив руки над головой, потянулась и зевнула. В этой позе она была бесподобно хороша.

— Как долго не приходит мой господин, — проговорила она.

Вдруг дверь отворилась. Молодая женщина улыбнулась, довольная собой.

— Это ты, мой прекрасный государь! — протянула она, как бы утомленная, даже не оборачиваясь к дверям.

— Арнудина, можешь ты выслушать меня? — сказал кроткий, но повелительный голос.

Арнудина вскочила. Вовсе не Франциск вошел в комнату, а какая-то высокая женская фигура, покрытая черной вуалью, появилась на пороге комнаты.

Арнудина, страшно испуганная, поклонилась до земли.

— Госпожа графиня, — прошептала она, дрожа и осматриваясь вокруг, чтобы прикрыть свою полунаготу.

Диана это заметила.

— Успокойся, дурочка, — сказала она улыбаясь, — хорошо, если король найдет тебя в такой одежде; ты, в самом деле, мила, и мой Франциск действительно имеет хороший вкус.

Арнудина, еще не оправившись от испуга, приблизилась к наложнице короля.

— Госпожа, — произнесла она, — вы хорошо знаете, что я не осмелилась бы никогда… Это по вашему приказанию…

— А кто тебе говорит другое? Разве мне нужно напоминать нашу историю? Ты родилась в семействе одного из слуг моего отца, я тебя привезла в Париж и нашла тебе мужа выше твоих желаний; после того я способствовала твоей встрече с Франциском, который, как я и ожидала, влюбился в тебя. Ты же, со своей стороны, всегда исполняла наши условия.

— О да, госпожа, клянусь вам. Никогда ни слова не говорила я о делах государства, тем более что я в них ничего не понимаю; и затем…

— Затем, ты любишь человека, а не короля. Не так ли?

— Да, госпожа, — ответила, приободрившись, молодая женщина, — и когда я прижимаю его к груди, мне кажется, что это человек моего сословия, а не великий король, господин нашей жизни и нашего имущества.

— Хорошо, хорошо… я верно угадала, отдавая тебя Франциску на развлечение. И заметь, Арнудина, исполнять наши условия в твоих интересах; потому что я иная, чем ты: я занимаюсь больше монархом, чем человеком, и если ты будешь мешать мне… знай, что инквизиция в моем распоряжении.

Арнудина сложила руки. Ужас сковал ее уста.

— Будь всегда послушна, — прибавила Диана, — берегись, у меня везде есть шпионы и от меня не скроется ни одно твое слово, ни один твой знак.

— Приказывайте, госпожа, — сказала бедняжка в слезах, — я повинуюсь.

— О! Мое приказание будет тебе приятно. Я требую, чтобы в эту ночь Франциск остался около тебя дольше, чем всегда, и чтобы твои ласки пленили его сегодня так сильно, как никогда…

— Это будет исполнено, госпожа.

— И если король по какой-либо причине почувствует усталость или мало охоты продолжать шутить, то…

Диана вынула при этих словах из кармана склянку.