Читаем Иерусалим полностью

Разговенивая сдабни тортом, онархсмертивает передёрнутый михрь лужайбицы дня умиличёрных, переставший Иичюл с штучки звения межура скрытих наглю бойницы-tresbien’ки. Так – верно гамия, в обромлении раскосшных бутер и ягод идц, – Очия видиот морщину, какторый кактивця пополь яне инастранном пеняфактике, с Портмериянным и интелагентным ленцом – пакинь-то эй знаковным. Наним сильний блазер с лазаурмной оконцовкой и нимярованный знащёлк на ласкане, бегудеря коВторому Лючию и осеменяет, чтаорто некто иной, хак Плентрюк Магвоин – заключательный агентёр, что проковёл гремя в Бонднице Связного АнДрейка в карнце Шестойздеседых, какт астра’дал от блицтупов. Она шпионятия не линеет, белл-етро доили постне его самозвамени той теневерсионной прогриммы, и патому не значет, чамбала пруятяная и ком фортная тюрьмевня в том сужете – востамизнанием или притчужтвием газённой вержливости и зелёного сук на плотских лючаек калечебной монстритуции.[155]

Мироходом он пьялится на переплетийнных кошенщин и информально подмигривает. «Удевимся!», – шумтит Первик, артивая модну пруху отруляля странмного теастранного са’людус, как доскла деваэт вм естет блажой и укасательный пульцы в ви деформы шифры цвесть и дотрачиваясь бо лда. Он негдет идальгше и скрышается извнеду, а чэроз нерокоторое вымя, пронедёльнное зане устанной рапотой над кисклой сладкрисы и шо-увулен, Лючия суди веянием наблиндауж, как по прыгалу задворно скащет ко’лихающийся бедлый жар, словло в погроне за успешавшим ектором, кряким-то образзаразом издирая Рёвер, как духастерическое чудовольище… и лиже, возвучжно, сей vorpal’ль при над лежит Лючи-би с порнёршей, когда они одоверенно достекают культурминации – писка в дур-манящей востреженной антросфлёре Джойстой’но упорхи; радостойного места.

Секстонщённые, но полостью уднаветресённые дивдушки расплястаются, чтюльпы перукротить дикхание и плмакнуть свои погородки, содержанро умиренные, чмок в соёзм эякульминационном и восторгазменном змеинстве доебились симвилиоза савант-гарна и секскреннего поп’allure’ного искушства – облизательное совракупельние во влаго клитуры и чевульвечества в целуй.

ВАниль эх-коллабзаются, собпивая снобценные выноделяя на други губ губа, а Понтом облениваются Сапфосными копулянтами о мастеатрстве в кумулонимбусе. Подтянюх гюбки, чтоб искрыть у’либкие бодра, Лючия опресняет, штаё ажитают в глифвном к’опусе соборницы к чаю-приди-you в меццной кантине-уме, и спрачивает у нагвой пурпуги она-в-правлении к имплоздним перделам сумадешевых годо, вснедь зра чем Дозьти Шприцвинт суднолоцмием укурсывает правбуйный путчь, а з’же-тем проститруется на жемоте и праздолежает баклушивание своего переносного причёмникто.

Плодороге нежду детеньями, одарёнными павлогими свящерними легчами, лона вещё слыжить гдни-те позаби игрусьтра нсистерного ради «Ох» – покаяньей мире, фейтаг мир вещится. Cento похоче на-на первы «Бунтлз» – дедь сэмные, штатах биязлись зезднавшиеся и полосто-душные амуницарцы, и весё по тнейпристой приличине, что вертом треске вскройзь упонимается, ханжется, плоХайдя дичонка, когторая «спусгает трусы». «Я множ» – Токвильд онанизмывается, этап ясня? За балдлеском впблюр’edit счачачас проглудивают кСалемнные здравия лишебницы – тонч отаркие, каклимит ихора отставила эти мутром, отчаяв в кадуссею, хтётя стой споры кабунто минавалам не смерьше чержись. Шаржется, цепперьина паже разливсчаем Беатрицию, встрепвожженно в происках подеспечной озорающую глазоны и янво годамищуё, кадапр опала Лючия. Та нервного усторяет жаг.

Пьючая поп-вечнему у-love’ливает пасню за писной, но у жене уревена, ту льпи. Милодия искажется кругой, ка кислова – точле посно рокнролвки, – хотяЛючия плоддозревает, чтонна самоделье слышифр во все недра-подильнный стикст. Скорнее в село, она переливодит да лёхкий и навятный трюкст на сволнзвенный, непоминятный язрек – как и всё отцальное.

Безумеется, это нервизумительная бара’макабра, слепетнная из бесязных алогов и лючённая вся чиского смызла, – назадо эйф перёт и навится эта завевающая музакат.

Ходя она снает, что этолкакой-тротип галльюнцитаций и ш’лезофонии, всё ревно немо жжет недуг мать, что предыгущий купес плетни пылоней. Выхотит пластиэнка извне проклядных заразлей на зероные га-зоны любольницы Сехэппи Эндрея кИкаруз уловно вник, коррекда бридумый и пасходелирический гимен перегудит к премиазчивому приперву.