Читаем Иерусалим полностью

Примечательный акр развернутых валов между Меловым переулком и кирпичной стенкой, служившей границей дороги Святого Андрея, всегда был одним из самых любимых мест Билла во всей призрачной стежке. Как и слипшиеся лечебницы, эта пересеченная местность стала жертвой астрального проседания и обрушения, хотя, в отличие от ситуации в дурдомах, никто не знал, почему это произошло. В больницах все-таки лежали умалишенные с перепутанными мыслями и снами, что и привело к изъянам в основании высшего мира. Здесь же, насколько всем было известно, всегда был пустырь, кроме времени пятьсот лет назад, когда тут были нехоженые и ненаселенные окраины земель замка. Почему цветастые половицы Души решили провалиться в этом месте, если здесь никогда ничего не происходило и не имелось кошмаров или бреда больных, подрывающих небесные территории над головой? Возможно, предположил Билл, региону досталось из-за его близости к концу Ультрадука, а может быть, он развалился просто из-за возраста и небрежения, как чаще всего и бывает.

Дети спрыгнули с белого моста над историей, с последовавшим за ними ластичным пятном серых изображений, и приземлились на стоянке Мелового переулка вечером весны шестого года. В конце пустого проезда они видели церковь Доддриджа – ее низкие очертания припали к земле на фоне надвигающихся сумерек и многоэтажных высоток, угрожающе высившихся за ними. Почти все окружение было неузнаваемым по сравнению с тем, что они видели в 1600-х и даже в 1950-х. Филлис, все еще не опамятовавшаяся после того, что подслушала или подглядела в лечебницах, погнала банду по тихой стоянке к северо-западному углу, где можно было залезть на участок, сосуществующий с провалившейся лагуной. На плоскости смертных этот пустырь был назначен руинами Нортгемптонского замка, единственно ради привлечения туристов, которые никогда здесь не появлялись, но все местные знали, что это надувательство. Разложили бревна, словно реплику каких-то давно пропавших ступеней в замок, а на самом деле все, что всегда было в этом месте, – грязь да трава, примерно так же, как сейчас.

Дети залезли на откос, подгоняемые сзади Филлис. Билл был предпоследним, а забравшись, обернулся, чтобы протянуть Филлис руку. Тогда он заметил девушку, которая шла по Меловому переулку за противоположной стороной стоянки, и задумался, пытаясь понять, откуда он ее знает.

Судя по короткой юбчонке и каблукам, виниловому плащу казалось, что она на панели, но Билл сомневался, что в прошлый раз видел ее в этом контексте. В ходе непредсказуемой и непрочной цепочки ассоциаций он обнаружил, что она напомнила о фразе «Запретные миры» – комиксе, о котором упоминал маленький Уоррен, когда Билл и Реджи Котелок нашли его на центральных ступеньках в…

В многоквартирниках на Банной улице. Вот где Билл уже видел девчушку. Пока они с Реджи показывали Майклу Уоррену Деструктор – огромный курящийся астральный вихрь, излучающийся на Банной улице на месте бывшего дымохода-мусоросжигателя из 1930-х. Медленно обращающийся радиус разрушения пересекал несколько комнат в корпусе, в том числе ту, где эта самая девушка с волосами в косичках забивала крэк и клеила картинки в альбом, не подозревая, что по ее внутренностям, ее духу скрежещет фантомная циркулярная пила.

Как раз когда Билл втащил Филлис к себе, женщина – смешанной расы, судя по виду, – обернулась к ним, прищурившись в тенях парковки, словно неуверенная, видит их или нет. Он показал на нее Филлис.

– Гля, Филл, вон туда. Кажись, она нас видит.

Филлис, мотнув кроличьим шарфом, бросила взгляд через плечо на озадаченную проститутку, а потом поднялась на ноги и двинулась вглубь пустыря.

– Ну а че такого. Похожа на шлюшку, а они тут все на чем-то торчат, на крэке. Не удивлюсь, если она и че похуже видала. А вот ты на нее зыркалки не выпучивай, пошляк озабоченный.

Даже воодушевленный съеденными Паковыми Шляпками, Билл не нашел в себе требуемой для спора с Филл энергии. Он бы мог возразить, что смотрел на девушку только потому, что узнал ее, но это же только напрасно сотрясать воздух. Ну, не совсем сотрясать, к воздуху он давно касательства не имел, но что-нибудь он бы точно сотрясал напрасно.

Когда они вдвоем перевалили за травянистый гребень, выходящий на лагуну-валы, над уродливой кучей Замковой станции сиял серым и белым впечатляющий закат. Великолепный и эфирный вопреки отсутствию красок, вид красиво отражался в грезах-озерах, окаймленных отвесными земляными стенами развернувшихся раскопок. Горбатые американские горки тропинки перед Биллом и Филлис вели к краю стоячих вод, на берегах и скалистых карнизах аномалии уже играли остальные четыре члена призрачной банды. Из-под пестрой от цветов дегтя и хрома поверхности торчали под крутыми углами огромные гранитные плиты библейских пропорций, сливающиеся с собственными перевернутыми зеркальными отражениями в обветренных 3D-пятнах Роршаха, а вокруг к серому сиянию небес высились неотесанные грязные сопки и углы карьерного ландшафта.