Читаем Идеальные поломки полностью

39 Ebd. S. 311. Понятие «пористость» (Porosität) впервые употребила Ася Лацис в своей книге воспоминаний «Революционер по профессии» (LacisА. Revolutionär im Beruf: Berichte über proletarisches Theater, über Meyerhold, Brecht, Benjamin und Piscator / Hrsg. H. Brenner. Munich: Rogner & Bernhard, 1971,1976. Блох заимствовал его для своего эссе «Италия и пористость».

40 Ebd. S. 309.

41 GünterМ. Siegfried Kracauers philosophischer Roman «Ginster». Mag. Arb. München, 1990. S. 110.

42 В письме Блоху Кракауэр характеризует героя своего романа «Гинстер» как «безмолвного анархиста». См.: Bloch Е. Briefe. 1903–1975 ⁄ Hrsg. К. Bloch. Frankfurt а. М.: Suhrkamp, 1985. S. 289.

43 Günter М. Siegfried Kracauers philosophischer Roman «Ginster». S. 109.

44 Benjamin W., LacisA. Neapol. S. 309.

45 См. наст. изд. С. 81.

46 См. наст. изд. С. 84.

47 См. наст. изд. С. 81.

48 Так назван итальянский перевод работы «Идеальные поломки» (Napoli; Milano: Alessandra Caròla, 1991).

49 См. наст. изд. С. 61.

50 См. наст. изд. С. 61.

51 Sohn-Rethel А. Werke I. S. 153 ff.

52 Ebd.

53 Greffrath M. Einige Unterbrechungen waren wirklich unnötig. Gespräch mit Alfred Sohn-Rethel // Greffrath M. Die Zerstörung einer Zukunft. Gespräche mit emigrierten Sozialwissenschaftlern. Reinbek b. Hamburg, 1979. S. 249–298.

54 Йохен Хёриш в своём очерке «Кризис сознания и сознание кризиса. Беньямин между Батаем и Зон-Ретелем» {Hörisch J. Dir Krise des Bewußtseins und das Bewußtsein der Krise – Benjamin zwischen Bataille und Sohn-Rethel. Bremen, 1983. S. 17) выделяет у Беньямина мысли, возникшие под влиянием Зон-Ретеля.

55 Туристическое агентство в Позитано использует в качестве рекламы цитату из Беньямина: «Здесь я <…> на опыте узнал, что это значит – приблизиться к магическому кругу» {Benjamin И/. Rezension: Jakob Job. S. 133). Какие бы чувства это ни вызывало у рядового туриста, у Беньямина дальше стоит: «Я повернул назад».

Транспортная пробка на Виа кьяя

Спящие возницы. Италия. Нач. XX в.


Имеется несколько существенных причин топографического характера, почему Виа Кьяя1 в Неаполе стала улицей, самой напряжённой в отношении транспорта, самой чувствительной к транспортным пробкам. Она пролегает по узкой долине между двумя холмами, и потому не существует ни одного пути в обход этого единственного – из городского центра, от Паяца дель Муниципио и Виа Рома, от «Толедо» прежних дней к западной части Неаполя, открытой для туристических потоков, к Корсо дель Маре, Мерджеллине и Пьедигротте – и дальше до самого Поццуоли. Стеснённость Виа Кьяя видна уже по её узким тротуарам.

На этой-то улице образовалась прямо-таки драматическая пробка, свидетелем которой я стал на исходе июня 1926 года. Причиной скопления стала ослиная повозка, которую я должен хотя бы кратко описать специально для выходцев из Северной Европы и даже Северной Италии, чтобы они не сочли её за нечто совсем уж не стоящее внимания. Сделана она была из самого грубого и простого ящика, прилаженного к двум колёсам и теперь до отказа заполненного персоной самого крестьянина-возчика. Толщина этого человека была такова, что пуговицы его пиджака пришлось прикрутить проволокой, чтобы всё на нём не разъехалось. Руки отходили от его дородного тела чуть ли не горизонтально. В правой руке он держал совсем короткий кнут, который, судя по всему, не намеревался употребить всерьёз и лишь для вида грозил им своему ослу. Возчик был так плотно упакован в эту коробку, что становилось непонятно, как он сможет из неё вылезти. Похоже, в конце поездки его предстояло вытряхивать из повозки, перевернув её вверх дном.

Эту «каруцу» тянула за собой карликовая фигурка ослика наподобие детской игрушки, столь многими любимой. Светло-серой масти, толстобрюхий и низкорослый, размером превосходивший сенбернара разве лишь на пару ладоней вширь, на коротеньких крепких ногах, покрытый густой шерстью и не напрасно наделённый несуразно огромной головой, он явил собой, так сказать, воплощение упрямства, когда взбунтовался против своего хозяина. Не влюбиться в него было невозможно, и я не мог оторвать глаз от этого зрелища.


Зеленщик. Почтовая карточка. Ок. 1900


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых людей Украины
100 знаменитых людей Украины

Украина дала миру немало ярких и интересных личностей. И сто героев этой книги – лишь малая толика из их числа. Авторы старались представить в ней наиболее видные фигуры прошлого и современности, которые своими трудами и талантом прославили страну, повлияли на ход ее истории. Поэтому рядом с жизнеописаниями тех, кто издавна считался символом украинской нации (Б. Хмельницкого, Т. Шевченко, Л. Украинки, И. Франко, М. Грушевского и многих других), здесь соседствуют очерки о тех, кто долгое время оставался изгоем для своей страны (И. Мазепа, С. Петлюра, В. Винниченко, Н. Махно, С. Бандера). В книге помещены и биографии героев политического небосклона, участников «оранжевой» революции – В. Ющенко, Ю. Тимошенко, А. Литвина, П. Порошенко и других – тех, кто сегодня является визитной карточкой Украины в мире.

Татьяна Н. Харченко , Валентина Марковна Скляренко , Оксана Юрьевна Очкурова

Биографии и Мемуары