Читаем Язык птиц полностью

875 Тут на слабость свою начал сетовать Филин:«Эй, вожак, я ослаб и совсем обессилен.Мне привычно гнездиться во мраке развалин,Где, того и гляди, будешь насмерть завален.[89]И кричу я, тоскою объятый, навзрыд,Словно сломленный тяжкой утратой, — навзрыд.Возношу я стенанья, тоскуя по кладу,Распаляю надеждою в сердце досаду.Не страшны мне и тягостной доли лишенья:Глядь, и клад будет послан судьбой в утешенье.880 Одержимый мечтой о сокровище том,Стерегу я развалины ночью и днем.Дальний путь мне не нужен, уволь! Я не скрою:Что Симург мне со всею его Каф-горою?»

ОТВЕТ УДОДА

«К-эй, — промолвил Удод, — нет обмана опасней,Губишь душу ты этой нелепою басней.Твое сердце томится надеждою ложной,Ей свершиться — ведь это исход невозможный.Ну, допустим, отыщешь желанный свой клад,Ты подумай-ка, плакальщик скорбных утрат, —885 Что за прок тебе будет, помимо напастей?Каждый миг будешь пленником новых несчастий!Ты от этих напастей погибнешь с позором,А сокровище станет добычею ворам».

ПРИТЧА

Жил в одном государстве безумный отшельник,День и ночь средь развалин томился, бездельник.Вырыть клад одержим был он мыслью упрямойИ упорно выкапывал яму за ямой.И когда он изведал немало уж бед,Случай вывел его на желаемый след.890 Дверь видна ему стала в проеме разъятом,А за нею — проход к богатейшим палатам.Видит: сорок сосудов — казна Феридуна,Да какое! — несметные клады Каруна [90]Был несчастный беспамятством сразу объят,И туда вдруг пришел некий мерзостный гад.И узрел он пришельца в том логове жутком,И казну, от которой простишься с рассудком.И блеснул над безумцем кинжал изувера,И окрасились кровью и клад, и пещера.895 Был мечтой его жизни запрятанный клад,Только все обернулось ему невпопад.

ОТГОВОРКА ГУМАЮНА

Речь повел Гумаюн — блеском лучший из лучших.«Эй, — сказал он, — великий наставник заблудших!Сан высокий мой столько обрел благодати,Что под сенью моею — престол благодати.Сени крыльев моих столько счастья дал бог,Что под нею стать шахом и нищий бы смог.[91]Знать, где шах ваш неведомый, мне ли пристало?Изнурять себя бедами мне ли пристало?900 Лучше в небо взлечу я сверкающим взмахом,Пусть дают мои крылья пристанище шахам!»

ОТВЕТ УДОДА

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока