Читаем Язык птиц полностью

3545 С малых лет уготовано было мне рокомУстремляться к стихам в помышленье высоком.И сложенью стихов положил я начало,И напевность их тюркскою речью звучала.Если ж дело творят, уж положено так:У создавшего что-либо должен быть знак.Это— подпись его, доказательство права,Будет это печать ли, клеймо ли, протрава.Строй стихов, что начертан с искусством и вкусом,Завершается знаком творца — тахаллусом.3550 И отмечены знаком такой же четыУ властителей тайн их творений листы.Так и шейх Саади с Низами узнаются,Так Хосров Дехлеви и Джами узнаются.[269]Стал по-тюркски писать я строку за строкою,Создавая стихи и душой и рукою.Как из облака, сыпались перлы мои,И стихам моим послан был знак «Навои».[270]. Стали явью мечты мои в кущах вселенной,И внимавшим звучал их напев вдохновенный.3555 Но стремил я перо и к персидскому слову,И различным стихам дал и строй и основу.[271]Многих помыслов благо прияли они,И была им дарована мета «Фани».А когда «Язык птиц» себе принял в удел я,И с чудесными птицами вместе взлетел я,Здесь уместнее было б, в согласье с их пеньем,Дать припев «Навои» сим напевным твореньям.[272]Птичьим песням сродни был мой грустный запев, —Так поют они, песнею грустной запев.3560 Тюркский строй был основою повести этой,И тавро «Навои» быть должно бы ей метой.[273]Но да ведает внемлющий смысл и основу,Почему знак «Фани» дал я этому слову.Главный помысел книги — исток и возврат,Устремленье к благому началу назад.Здесь конца не достигнешь, не став отрешенным,[274]Потому — знак «Фани» на труде завершенном.Да к тому же и шейх, в помышленьях высокий,Птичьей речью в тетрадь занося свои строки,[275]3565 Дальним странствиям птичьим почин положил,Миновать им семь трудных долин положил.И, велев претерпеть им печаль и лишенья,Им назначил пристанищем дол Отрешенья.[276]Меж собой обе эти причины согласныИ равно к существу тахаллуса причастны.Я «Фани» тахаллусом и знаком избрал,И на том основанье двояком избрал.Кто, причину пытая, расспросит об этом,Эта речь ему будет надежным ответом.3570 Но никто не свершил бы подобного дела,Кабы время спокойствием не порадело.Но покоя вовеки не жди от времен,Если шах справедливостью не умудрен.

49 МОЛИТВА О ПОВЕЛИТЕЛЕ СТЕЗИ ИСЛАМА И О МИЛОСТИ К НЕМУ[277]

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока