Читаем Ярославский мятеж полностью

Собственно, все заключенные на барже были обречены на смерть, если бы не счастливая для них случайность – осколком перебило трос и баржа, со скоростью настоящего парохода, устремилась к позициям красных, которые расположились в т. н. Коровниках. Но даже это не означало безусловного спасения, поскольку красная артиллерия, полагая, что на барже находились «мятежники», открыла по ней ураганный огонь. Васильев так описывал этот эпизод: «Стали махать и кричать уже не „граждане“, а „Товарищи, здесь свои“. Вся баржа, начиная с самого сильного и кончая умирающими, гудела: „Товарищи, мы свои“. Эту радостную, живую картину равнодушно было смотреть невозможно. Окровавленные и истощенные вылезали из своих баррикад. В то же время подбежала лодка, откуда кричали: „Петров, Васильев, разве вы живы?“ Нас всех приютили, обогрели и накормили. Кончились наши страдания. Баржа тут же утонула…» У упоминавшегося выше Павла Палкина описание спасения выглядит несколько иначе: «Тогда мы спустили цепи якорей. Нас понесло по Волге. Когда нас унесло за Арсенал, белые открыли по нас пулеметный огонь. Когда же выплыли за Стрелку, по барже открыли арт. огонь красные. Тогда Павел Петров, маляр с завода Щетинина, у которого было с собой красное одеяло, выскочил наверх и развернул его как флаг. Красные в Коровника приостановили тут же пальбу. Выслали к лодке двух человек, которые убедились, что на барже свои. Баржу остановили у лесопилки. Нас высадили и отвели в Кадетский корпус, где нас осматривали врачи. Слабых отправили на излечение. Кто был поздоровее – три дня находился под присмотром фельдшера Павла Прокопьева».

Финал этого в высшей степени драматичного эпизода из общей трагедии тысячелетнего города в сводках красных частей был отмечен короткой фразой: «Прибыли с нашими пленными из Ярославля баржи, бежавшие путем снятия с якоря». В другом документе упоминание было столь же куцым: «В Урочи было устроено совещание с товарищами, которые случайно спаслись на дырявой барже».