Читаем Ярославский мятеж полностью

Всё было готово для того, чтобы начать захват города. Один из участников тех событий вспоминал: «Весь этот отряд был разделен на несколько малых отрядов, и каждому было дано особое назначение: одному отряду занять почту, другому телеграф и т. д. Командиром этого отряда был бывший полковник Перхуров. Вероятно, около 5 часов утра отряды выступили в город. Причем я еще забыл написать ранее, что в складе же было взято несколько пулеметов». Как только началось движение в сторону Ярославля, к великой радости «повстанцев», прибыло подкрепление из броневого дивизиона: броневик и несколько грузовиков с пулеметами. После этого движение вновь возобновилось. Силы белых разделились на несколько групп, каждая из которых должна была выполнять свою собственную задачу. Сам Перхуров остался с резервом, состоящим из тридцати человек, двух орудий и легкового автомобиля с пулеметом. «Резерв» должен был прибыть в разгар событий и занять позиции в «Корсунской гимназии» (женской гимназии Корсунской), которая располагалась в доме Пастухова близ Богоявленской площади, где ныне находится ярославский главпочтамт. В какой-то момент с левого фланга показались всадники. Это была полусотня летучего отряда ярославской милиции. Вот тут бы, как говорится, и «сказочке конец». Однако все произошедшее затем можно считать исключительным везением. Перхуров описывал случившееся следующим образом: «Из-за забора, окружавшего какой-то пустырь, замелькали головы быстро несущихся всадников. Я приказал рассыпать стрелковую цепь поперек улицы и снять орудия с передков, но запретил открывать огонь. Стали ждать. Вскоре всадники выскочили из-за пустыря, развернулись лавой и пошли на нас. Мы молчали, цепь лежала неподвижно. Всадники надвигались». В самый последний момент раздался выстрел, командир отряда красной милиции упал с коня. Кто именно выстрелил, до сих пор неизвестно. Одни считали, что это был кто-то из белых офицеров. Другие – что командира убил некто из своих же милиционеров. В итоге вместо того, чтобы ликвидировать «мятежников», летучий отряд ярославской милиции перешел на сторону заговорщиков. Перхуров был поражен: «Я в свою очередь объяснял им, кто мы такие, и предложил отдать нам оружие, а после этого или присоединиться к нам, или же идти домой. До гимназии Корсунской они должны доехать с нами, где от них примут лошадей и седла. Милиционеры сразу согласились, только просили при выдаче им оружия вернуть им те же револьверы, которые они сейчас сдают. Просьба была уважена, и каждому тут же была выдана записка с номером отобранного револьвера за подписью начальника штаба».

Ситуация с ярославской милицией была в высшей мере симптоматичной. Во-первых, накануне событий июля 1918 года ее планировали слить с Красной гвардией, что было крайне оскорбительно для органов охраны правопорядка. Во-вторых, о неблагополучном положении в ярославской милиции говорили на заседании губисполкома еще 16 апреля 1918 года. Отмечалось, что «очень часты нарекания на милицию», что уже «не раз наблюдалось проникновение в милицию даже лиц с уголовным прошлым». Фактически советской милиции в Ярославле накануне белогвардейского восстания не было. Позднее советские исследователи писали, что эта крайне реакционная милиция за несколько дней до мятежа приняла на общем собрании «явно контрреволюционное предложение, и объявила что-то вроде забастовки». Так в чем же крылась причина столь вызывающего поведения? В июне 1918 года чекистами был арестован прежний начальник летучего отряда Силин. Перечень обвинений, выдвинутых в его адрес, выглядел по меньшей мере странным. Приведем ниже выдержку донесения нового начальника милицейского отряда: