Читаем Ярославский мятеж полностью

Выжидание становилось очень опасной тактикой. В начале июля в Ярославле очень светлые, почти белые ночи, а потому действия толпы неизвестных лиц на кладбище могли быть замечены. Собравшиеся офицеры решили действовать теми силами и средствами, что были в их распоряжении. Двигаться в сторону складов было решено «волной», так возникало ощущение, что людей было значительно больше, нежели в действительности. Не знавшим реального отношения часовых к советской власти, офицерам приходилось идти на уловки. В своих воспоминаниях Перхуров написал: «Наконец часовой заметил и окликнул: „Кто идет?“… В ответ раздался чей-то веселый уверенный голос: „Свой! Не вздумай, чудак, стрелять, своих побьешь“. Часовой снова спросил: „Да кто такие?“ В ответ опять: „Да говорят же – свои! Своих не узнаешь!“ С такими разговорами люди подвигались на часовых все больше и больше. И когда подошли вплотную, то сказали: „Мы – повстанцы. Клади винтовки и не бойся. Никто вас не тронет“». Этот рассказ подтверждается и другими источниками: «Мы решили брать склад. Пошли и взяли его без одного выстрела и без всякого сопротивления. Отсутствие дисциплины, за которую мы ратовали, в этом отношении дало свои результаты. Часовые с нами разговаривали, мы сказали им, кто мы, и предложили сдать оружие и отходить в сторону». Уже когда склады перешли под контроль белых офицеров, оказалось, что их охраняло около полусотни человек. По стечению обстоятельств большая часть из них все-таки сочувственно относилась к «повстанцам», а потому сразу же вступила в их ряды. Отряд сразу же вырос на пару десятков вооруженных человек.

В третьем часу все офицеры и примкнувшие к ним были вооружены. Нашлись артиллеристы, которые забрали с ассенизационного двора лошадей, спешно их седлали и запрягали. Лошадей хватило только на два орудия и два зарядных ящика. «Первый отряд» было решено построить для смотра. Перхуров отмечал: «Стоило больших трудов собрать всех, выстроить и вновь пересчитать». После этого у склада был поставлен «белый» караул, но вместе с тем заговорщики, «забыв всякую осторожность, сильно шумели». Все ожидали прибытия подкрепления из броневого дивизиона, без которого взять город малыми жертвами не представлялось возможным. Именно в этот момент у Перхурова стали зарождаться сомнения. «Тогда я обратился к собранным людям с таким заявлением… и предложил им на выбор, что они хотят, идти ли захватывать Ярославль или отправиться в Рыбинск, к чему я был лично склонен, потому что там наша организация более сильна. Мне было все равно – я человек бездомовый. Все заявили: „Пойдем брать Ярославль“».