Читаем Ярославский мятеж полностью

Справедливости ради отметим, что на сторону повстанцев переходили не только милиционеры, но даже чекисты, причем отнюдь не рядового состава. Так, например, случилось с секретарем Ярославской губернской ЧК Николаем Лепешкиным. Позже на допросе он показал: «В субботу утром 6 июля Баранов, комиссар летучего отряда, стал всех арестовывать служащих Чрезвычкома, но меня в это время не было. Я находился в своей комнате. Когда же я пришел, то никого в Комиссии не было, кроме Калинина, которого не арестовали, а отобрали оружие. Пост в Комиссии занимал часовой белой гвардии. После этого я ушел и скрывался, но после, а именно числа 10-го или 11 я пришел в комиссию, чтобы взять какие-либо вещи, но меня там же в Комиссии арестовали и отвели в штаб белой гвардии, где меня сначала хотели отправить на баржу и после отправили в окопы с винтовкой около моста через Волгу, где я пробыл пять суток, сражаясь против Красной армии. На шестой день я бежал. На Духовской улице меня ранило пулей в колено правой ноги. После чего меня отправили в 104 госпиталь, где и нахожусь до сего времени». Поэтому, когда после подавления восстания происходил «разбор полетов», высказанное мнение, что «в комиссии для борьбы с контрреволюцией сидит часть самой контрреволюции», выглядело вовсе не как большевистская паранойя.

Но вернемся в резервный отряд белых повстанцев, который продвигался в сторону Богоявленской площади. «До гимназии Корсунской дошли без дальнейших задержек. Там нас ждало донесение, что взяты без выстрела дом Лопатина и другие пункты, занятые советскими войсками и учреждениям, представлявшие для нас наибольшую опасность». Перхуров описывал действия в тот час так: «Захват города продолжался. Вскоре раздался один орудийный выстрел, а затем пришло донесение, что стреляли по гостинице Кокуева, после чего находящиеся там сдались. Убитых и раненых ни с одной стороны нет. Гимназия Корсунской, которую я наметил для занятия штабом, оказалась загроможденной обстановкой, вынесенной из классов в коридоры и на лестницу, а также обстановкой советского учреждения, занимавшего до этого гимназию. Многие комнаты были заперты. Пришлось временно расположиться в сенях». Почти в тот же самый момент было напечатано воззвание к жителям города. Скорее всего, оно было заготовлено заранее, но сведений о том, кто и когда его печатал, обнаружить не удалось. Весьма интересно, что Перхуров ставит свою подпись под воззванием еще в качестве командующего вооруженными силами Ярославского района Северной Добровольческой армии, в то время как командующим армией в целом провозглашен Борис Савинков.