Читаем Ярославский мятеж полностью

Корреспондент одной из газет сообщал несколькими годами позже: «Число жителей Ярославля перед войной достигало 120 000 человек. Во время войны с приливом беженцев цифра населения (включая войсковой гарнизон) доходила до 190 000 чел. После мятежа значительная часть жителей вынуждена была покинуть город, и в настоящее время в городе около 76 000 человек. Оставшееся население терпит крайнюю нужду в жилых помещениях, вследствие уничтожения пожаром значительной их части и сильного повреждения их». При этом надо учитывать, что сразу же после подавления восстания численность городского населения уменьшилась приблизительно до 40 тысяч человек. В общей убыли нельзя провести четкую грань между убитыми во время боев, расстрелянными за месяц неслыханного террора, беженцами и прочими, кто покинул разрушенный до основания город. Один из очевидцев вспоминал: «На бульваре деревья стояли частью опаленные, и встречались поломанные снарядами. Редкий каменный дом остался без отверстия от разорвавшегося снаряда, и начиная с Мологской улицы и к Всполью начиналось сплошное поле выгоревших улиц с торчащими трубами, среди которых бродили погорельцы. Число убитых точно выяснить не удалось, но должно быть велико, так как через две недели после мятежа еще находились колодцы с трупами».

Было бы глубоким заблуждением полагать, что для Ярославской губернии все закончилось сразу же после ликвидации мятежа в ее административном центре. На самом деле край лихорадило еще несколько лет. Мелкие восстания случались одно за другим. В них принимали участие крестьяне, которыми руководили офицеры, каким-то чудом спасшиеся из разрушенного Ярославля. Важно учитывать, что эти выступления вовсе не были случайными и спорадическими. Предпринимались даже попытки консолидации и координации действий отдельных крестьянских повстанческих отрядов. В качестве связующего звена повстанцы пытались использовать семейство Черносвитовых. Старшего Черносвитова (Кирилла Кирилловича) в свое время Перхуров планировал поставить во главе гражданского управления Ярославля. Этот пошехонский купец даже входил в состав Петроградского отделения «Национального центра». Однако в дни выступления он оказался в Москве. Во второй половине 1918-го и в 1919 году куда более важную роль играл другой Черносвитов. Александр Михайлович, выпускник императорского Александровского лицея. Он был депутатом 4-й Государственной думы и предводителем дворянства в Пошехонском уезде. Вступив по рекомендации Кирилла в «Национальный центр», Александр Черносвитов, во избежание провала, редко появлялся на родине, приобрел фальшивые документы на другое лицо. Он регулярно навещал родственника в Петрограде, принимал участие в конспиративных встречах, выполнял различные поручения. Было установлено, что Черносвитов выезжал в Череповец, где встречался с посланником Колчака и получил от него инструкции по активизации действий крестьянских повстанцев. В его доме в Пошехонье (ныне ул. Пролетарская, д. 4) находили кров и хлеб белогвардейцы, скрывшиеся после подавления мятежа. Командированный в Петроград ярославский чекист Михаил Григорьев с помощью местных сотрудников ЧК выяснил, что здесь, при содействии Кирилла Черносвитова, бежавшие из Ярославля мятежники получили подложные документы и затем возобновляли борьбу против советской власти в составе «бело-зеленых» частей. В частности, они отвечали за организацию крестьянской армии в Пошехонском уезде. Если говорить о крестьянском повстанческом движении в Ярославской губернии, которым край был охвачен несколько лет, то советские источники предпочитали называть его не «зеленым», а «бело-зеленым», чем подчеркивались принципиальные различия от прочих крестьянских повстанцев. Во-первых, на территории Ярославской губернии движение было политизированным и носило ярко выраженный белый антисоветский характер. Во-вторых, оно «окормлялось» офицерством, а потому его можно было считать сознательным продолжением Ярославского «мятежа».