Читаем Ярославский мятеж полностью

А Ярославль все глубже погружался в пучину террора. В одной из своих сводок Геккер сообщал: «В городе начала работать чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией, прибывшая из Москвы во главе с [нрзб.]. Теперь выясняется, что белых было около двух с половиной тысяч. Списки таковых в наших руках, аресты производятся». Судя по этой записи, можно предположить, что местным чекистам была поставлена задача в кратчайшие сроки выявить в городе две с половиной тысячи человек, которые поддерживали выступление и принимали в нем активное участие. В итоге аресты и расстрелы превратились в непрерывный конвейер. Оставшаяся в живых в очередной раз актриса Валентина Барковская вспоминала: «Всех допрашивали 2 ¹/₂ часа, всего 73 человек, из которых осталось 18 человек, из которых было 3 женщины, остальные тут же у вагона были расстреляны». Казни происходили по всему городу, поначалу активнее всего на станции Всполье. Именно по этой причине до середины августа 1918 года в вагонах проезжавших через Ярославль поездов надо было задергивать шторы. Один из очевидцев вспоминал: «И когда через два-три дня мы возвращались через Ярославль, на железной дороге, за целую станцию до Ярославля, в каждый вагон вошло по два красноармейца. Они спустили занавески окон совсем наглухо, приказав еще вдобавок:

– Не сметь в окна глядеть. Перед собою гляди!»

Впрочем, очень быстро расстрелы переместились с железнодорожной станции непосредственно в город, даже на речные пляжи. Советский писатель Роберт Штильмарк («Наследник из Калькутты», «Повесть о страннике российском» и т. д.), подростком оказавшийся в Ярославле тех дней, вспоминал об ужасе, накрывшем город: «А тем временем папа с мальчиком Роней ходили по разрушенному, еще горящему Ярославлю. Насмотрелись такого, чего не на всякой войне увидишь. Однажды под босыми ногами Рони из приречного песка близ берегового устоя железнодорожного моста через Волгу вдруг выдавилась кровавая жижа… Проступив между пальцами, она, слегка еще пузырясь, быстро засохла, и смыть ее со ступней в волжской струе оказалось не так-то легко… Это они с папой ступили на присыпанные песком недавние окопы, ставшие могилами расстрелянных лишь вчера участников восстания. Свидетели потом говорили им, что расстреляли здесь многие сотни юнцов, зеленых мальчишек – гимназистов, студентов, юнкеров и кадетиков, в возрасте от 14 до 18 лет. Закопали до 800 тел… Их геройская армия из нескольких сотен обманутых пропагандой мальчишек осталась брошенной на произвол судьбы. Кровь этих мальчишек теперь и пузырилась под Рониными ногами, а были многие из них почти ровесниками ему, возможно, даже однокашниками – ведь Роня и сам недель шесть ходил в кадетах».

Оценить размах и топографию террора лета-осени 1918 года помогли разработки поисково-исследовательской группы «Июль 1918» (надо отметить, что именно один из ее создателей Н.У. Козак обнаружил более поздний «ярославский расстрельный полигон» под селом Селифонтово). Благодаря собранным свидетельским показаниям, документам, удалось восстановить часть страшных в своем натурализме подробностей.