Читаем Ярко-алое полностью

Тогда, после прозвеневшего на всю метрополию геноцида, Кикути Садао принял судьбоносное решение. Акана вышла из третьей ангельской войны. Сепаратный мир, по сути, стал началом конца для сражавшихся еще долгие годы ари. Их уничтожили. С беспощадной яростью, с расчетливой методичностью, на которую способны напуганные до глубины души люди. Старейших искинов Эдема выслеживали, не считаясь ни с чем, не оглядываясь на сроки давности. Искали до сих пор. И до самого падения маяков министерство иностранных дел Аканы не прекращало уверений: мы осуждаем палачей Омеги, мы не оказываем им никакой поддержки, нет ни малейшей вероятности, что кто-то из этих безумцев сумеет незаметно проникнуть в нашу Паутину.

Министерство уверяло, клялось, возмущалось. Лгало, как умеет только гигантская бюрократическая махина. А теперь вот советник Канеко столкнулся нос к носу с тем, чего, по столь многим причинам, просто не могло быть.

Кошмар всей метрополии.

Ангел. Здесь, на Акане. На расстоянии пары шагов.

С ума сойти.

Тимур медленно поклонился, как никогда ощущая свое варварское происхождение. И как никогда предков-варваров понимая. Потому что это оглушительно прекрасное существо не было ками. Даже близко.

Ангел, демон, павший — называйте как угодно. Есть причины, по которым искусственный интеллект, рожденный и воспитанный вне Аканы, носит имя ари. И есть причины, по которым слово это стало синонимом неустойчивости и безумия. Пронзающие аканийское общество строгие законы и воистину драконовские традиции при всех их недостатках давали столь необходимую зарождающемуся разуму структуру. Без поддерживающего и направляющего давления Сети новорожденный искин слишком часто оказывался нестабилен. Или маниакален. Или асоциален.

Золотоволосого чужака можно было считать хрестоматийным тому примером.

Падший ангел, кем бы из легендарных детей Эдема он ни оказался, совершенно точно являлся военным преступником, массовым убийцей и социопатом. Тимур с необычайной остротой понимал: перед ним уникальное, очень-очень могущественное и безнадежно буйнопомешанное существо. Поэтому поклон советника Канеко вышел нехарактерно точным, низким и почтительным.

— Чтимый старший, — обратился он, точно к хранителю достойного аканийского рода. — Прости мое вторжение. И столь неподобающий вид.

Падший чуть приподнял бровь, и, рядом с ранящей его красотой, Тимур с неожиданной остротой осознал собственное несовершенство. Измученный, замерзший, избитый. Волосы всклокочены, штаны изодраны, а на покрывающие плечи синяки натянут самодельный свитер. То, что принадлежал он к презренному роду людскому, как-то даже меркло на фоне общей оборванности и непрезентабельности.

Тимур еще раз поклонился, ища опору ногам и занимая чуть более удобную позицию.

— Позволь заверить, что прибытие мое не было намеренным, и при первой же возможности я поспешу удалиться. Дабы не нарушать великого труда.

— Не беспокойся, — изогнулись в улыбке надменные губы. — В этих глубинах тебе ничего нарушить не позволят.

«…особенно когда отправят головой вниз в ближайший информационный овраг», — мысленно закончил Тимур многообещающую фразу. Расслабил колени, стараясь не принимать уж слишком откровенно боевую стойку.

Иллюзий по поводу своих шансов Неко не испытывал. Да, с искусственным интеллектом можно помериться силами даже в естественной среде его обитания. В безбашенной своей молодости Тимуру случалось совершать подобные глупости, и он все еще был жив и мог о них рассказать. Убийство ками — не тот подвиг, которым следовало гордиться, но невежественный полуварвар не видел особой разницы между этим и любым другим убийством. Зловеще-грозный ореол его репутации во многом был создан подобными схватками.

Подготовившись, изучив противника, создав соответствующий арсенал, Хромой Кот вполне мог начать охоту даже на ангела. Но сейчас? Израненный, ограниченный базовой аватарой, лишенный не только оружия, но и большинства приложений, человек не имел ни малейшего шанса. И прекрасно это понимал.

К сожалению, не похоже было, чтоб ему собирались предоставить выбор. Покорная гибель в качестве оного не рассматривалась. Если ари нападет, Канеко Тимур будет драться, сколь бы блистателен и прекрасен ни был противник. Смерть в неравном бою — не худшая из смертей.

— Благодарю, чтимый старший, ты успокоил мой страх, — абсолютно серьезно, совсем не изменившись в лице, смог произнести советник Канеко. — Зная, что не пострадает великое творение, с легким сердцем смогу искать выход из зачарованного этого мира.

Уголок чудных губ едва заметно дрогнул. Хотя падший не уронил себя чем-то столь приземленным, как хохот, пространство вокруг него словно потеплело, засмеялась сама текстура окружающей Сети. Точно в застывший мертвый пейзаж на мгновение вдохнули жизнь. Ангел находил человеческое упорство забавным.

— Ну уж нет, — произнес надменно, и в голосе этом сплелись звездная музыка и зов далеких пределов.