Читаем Январский гром полностью

— Не думаю, товарищ Сталин. Они будут бить, и бить крепко — нет у них иного варианта действий. За май они должны нанести полное поражение Приморской армии, за июнь взять штурмом Севастополь. К тому же первую задачу выполнить Манштейну будет сравнительно легко — войска Петрова будут готовиться к наступлению для деблокирования Севастополя, и не озаботятся созданием глубокоэшелонированных оборонительных позиций. Вот в таком положении и встретят наступление противника, о результате последнего можно не только догадываться — он очевиден. А так и будет, могу об любой заклад побиться — Гитлеру для наступления нужны резервы, а тут в Крыму у него целая армия, полтора десятка дивизий.

— Вы говорите так уверенно, товарищ Кулик, что совершенно точно знаете обстановку в Крыму?

— Никак нет, товарищ Сталин, но я знаю русского мужика, и неважно в каком он звании. Там тепло, грязь — а кому ковыряться в ней приятно. И плевать все хотели на приказ перейти к обороне, ведь они считают, что это временно, и зачем копать окопы полного профиля, если отдадут приказ о наступлении. А солнышко светит, вот и расслабляются, как могут. А траншеи выкопают, вроде ямок будут для отхожего места. И оборонительных позиций будет не три, а одна, и найдут тысячу объяснений, почему не удалось это сделать. Это у меня во всех армиях окапываются как в лихорадке, любой достигнутый рубеж тут же в оборонительную позицию превращают. Так я полгода этого добивался, пока у многих бездельников мозги правильно работать не стали. Не понимают, что контратака врага в любую минуту начаться могут, а лучше выкопать двадцать метров траншеи, чем три аршина могилы. И вообще плох тот генерал, который экономит пот своих солдат и офицеров, такие обычно обильно проливают их кровь.

— Я запомню ваши слова, товарищ Кулик, и добьюсь того, чтобы другие генералы их хорошо запомнили. А в Крым сегодня же отправлю начальника Главпура — если позиции там будут худые, окопчики по колено — он ответит за это безобразие собственной головой. А прозевают наступление Манштейна, могут рыть себе в Крыму могилы, а лопаты для этого мы им дадим.

Какая шутка — голос Сталина звучал предельно серьезно, ровненько так, даже не дрогнул. Видимо, сам был серьезно озадачен словами Кулика о необходимости возведения оборонительных линий. Предупреждению внял всерьез, когда осознал, чем закончилось встречное танковое сражение в Эстонии. И за малым немцы чуть не одолели, только введенные в битву резервные дивизии позволили отстоять покинутую летом оборонительную линию.

— Насчет мая мне ясно, товарищ Кулик, но какие события возможны летом — где на ваш взгляд враг попытается наступать?

— Вряд ли на Москву или Ленинград — сил столько нет, чтобы на этих направлениях успеха добиться. А сейчас деблокировать Демянскую группировку трудно — нет резерва, грязь пошла, к тому же мы Холм взяли, теперь его как-то возвращать нужно. Если немцы на прорыв не пойдут, будем их осаждать там только с одной целью — завязать ожесточенное воздушное сражение и попытаемся сбить как можно больше вражеских транспортных «юнкерсов». И вот тут нужна помощь Ставки, товарищ Сталин…

Линия фронта в этой альтернативной реальности к началу марта 1942 года вернулась на положение второй половины июля 1941 года, когда Красная армия отступила к Лужскому рубежу и удерживала за собой Эстонию. С небольшими приращениями в районе выступа в Сланцах, на линии Гдов — Сабск. С большой кровью и напряжением силал с трудом отбили за три месяца наступления то, что потеряли летом сорок первого за несколько недель…