Читаем Январский гром полностью

Черняховский был удивлен и раздражен не меньше — и без того от вражеских «троек» доставалось, так теперь на них установили длинноствольные пушки, и они ухитрялись с дистанции полкилометра бить тридцатьчетверки, и не только в борт, что понятно, но и в «лоб», и стало ясно, что немцы применяют подкалиберные снаряды. А вот Т-50 первых выпусков доставалось больше — 37 мм броня легкого танка плохо держала удар. Зато новые машины зимнего выпуска были куда лучше в бою. Без люка механика-водителя, который заменил небольшой лючок — «пробка», с усиленной до 60 мм лобовой броней (благо на ЛКЗ выпускали КВ), расположенной под большим наклоном плиты, бились почти на равных. Перевооруженные «тройки» не могли поразить в лоб «маленький клим», впрочем, как и тот их, и даже установленная на нескольких танках удлиненная до шестидесяти калибров сорокапятка не пробивала «лобешник» германских танков, усиленный «нашлепками». Зато без всяких проблем поражала их в борт и башню, впрочем, как и те советские танки. Но последних было меньше сотни машин, из них три четверти были «полтинниками», «тридцатьчетверок» всего две дюжины, а «шестидесятки» Орленко придал пехоте, иначе бы маленькие танки, фактически танкетки, давно бы истребили — не место им в таком бою.

— А ведь немцы на «четверки» тоже длинноствольные пушки поставят, как наши «гадюки», под мощный боеприпас — что тогда делать будем?

— Есть в моем корпусе новые «тридцатьчетверки», с Нижнего Тагила — башни трехместные, лобовая броня 60 мм. Один моим командирским танком является — девять новеньких машин прямо с завода получили. И с десяток «полтин» с «гадюками» — сегодня посмотрим, на что наши штурмовые орудия способны. Маршала Кулика за это благодарить до конца жизни должны — ведь предусмотрел как раз такой случай. Просто мало их выпускают, только начали. Перевооружение на «гадюки» и обычных «тридцатьчетверок» проведут, пушки даже в двухместные башни встают как влитые.

Черняховский старался соблюдать спокойствие, хотя сам ход боя ему сильно не понравился — качественное превосходство советских танков если не пропало как таковое, то заметно уменьшилось. А как только на свои «четверки» немцы поставят длинноствольные 75 мм орудия, о нем можно будет забыть.От снарядов тех же «гадюк» спасает только мощная в сто двадцать миллиметров лобовая броня КВ, но так она и попадание «ахт-ахт» с большой дистанции выдерживает — проводили испытания, проверяли…

С декабря 1941 года немцы поставили на свои Pz-III длинноствольные в 60 калибров 50 мм пушки, и как могли усилили «нашлепками» лобовую броню. И в новом виде танк использовался ими везде — от донских степей и до знойных пустынь Ливии, как этот подбитый танк. Но это был предел — машина резко «потяжелела», к тому же в боях выяснилось, что даже такая пушка уже не способна уверенно поражать хорошо забронированные танки противника — американские и советские. И как только на «четверке» немцы стали ставить длинноствольную 75 мм пушку в 48 калибров, стала понятно истинность поговорки — «третий лишний». Вот только производство не остановили — в больших количествах пошло штурмовое орудие на его шасси, с 75 мм «длинной рукой»…

— Выстояли мы, Иван Данилович, только от наших мехкорпусов немцы оставили одни «лохмотья», и сорвали наступление. Теперь только окапываться на этих болотах и позиции занимать.

Генерал-майор Орленко выругался — в его корпусе осталось два десятка «полтинников» и несколько «тридцатьчетверок», как боевая единица он перестал существовать. У Черняховского ситуация была получше — исправными осталось полсотни танков Т-34 и Т-50 — как раз на одну бригаду набиралось. Но 8-ю германскую панцер-дивизию «растрепали» полностью, нанесли потери и двум моторизованным дивизиям — встречное сражение далось немцам нелегко, понесли большие потери и тоже перешли к обороне, заняв Вильянди, от которого пришлось отступить на пятнадцать километров к северу, заняв позиции, на которых в июле прошлого года окапывалась пехота 10-го стрелкового корпуса. Вот такая гримаса судьбы — тот же корпус, только уже восстановленный, 2-го формирования, вернулся обратно.