Читаем Январский гром полностью

Маршал задумался от слов директора завода — сотню трофейных танков и штурмовых орудий со всех фронтов набрать можно, даже полторы, захваченных гаубиц тоже достаточно, под Москвой их много набрали. А вот боеприпасов к ним действительно мало — немцы бросали орудия после того как выстреливали последний снаряд. Налаживать производство, не зная, сколько будет трофеев в будущем — сложное дело. Да и нельзя их применять интенсивно — истратить боеприпасы легко, а пополнять нечем. Царская Россия в прошлую мировую войну получила жестокий опыт, когда оружия катастрофически не хватало, и в широком ходу были иностранные образцы, включая трофейные германские и австрийские. Однако орудия, винтовки и пулеметы требовалось регулярно обеспечивать боеприпасами, их выделку организовывали на многих арсеналах. А это порождало чудовищную разнокалиберность, от которой страдали интенданты — требовалось четко знать куда и сколько нужно отправлять снарядов и патронов. Это вело к постоянным накладкам, ситуация запутывалась все больше и больше, создавались дополнительные сложности для логистики. После гражданской войны склады вообще оказались забиты оружием, к которому было мало «родных» боеприпасов. Помогла, как ни странно война в Испании — республиканскому правительству продали за оплату золотом большую часть «залежавшегося добра». Оставили переделанное под русский патрон оружие — британские «льюисы» и американские «кольты» пошли на вооружение ленинградского и московского ополчения, и уже в основном записаны в убыль. Но этой зимой захвачена масса германского вооружения, от винтовок маузера, до пулеметов МГ-34 и гаубиц, а также много танков и штурмовых орудий. Кое-что использовали прямо на фронте, это касается автотранспорта и танков, пистолетов, пулеметов и автоматов. По мере израсходования боеприпасов или поломок просто бросали. А такой подход не отличался рациональностью — если все трофейное оружие собрать, то с десяток дивизий можно вооружить запросто. Тогда производство к ним боеприпасов станет вполне рентабельным, но появятся сложности в войне с немцами при боях высокой интенсивности, когда потребуется увеличенный расход боеприпасов.

— Куда не кинь — везде клин, — пробормотал маршал, разглядывая переделанное штурмовое орудие. Григорий Иванович прекрасно понимал, что количество трофеев будет только увеличиваться. Их нужно использовать по своему предназначению, а не отправлять на переплавку, вот только непонятно где, чтобы не смешать логистику и быть уверенным что даже небольших запасов патронов и снарядов вполне хватит…

Захваченные германские Pz-III и StuG-III переделывались десятками для нужд Красной армии в самоходные установки, путем приспособления их под 122 мм гаубицы М-30 и 76 мм танковые пушки Ф-34. И в немалых количествах именно в сорок втором году — собственных САУ и штурмовых орудий не производилось, а потери в танках Т-34 ужасающие, ведь немцы летом рвались к Волге и на Кавказ…

— Гарри, что ты думаешь о положении на восточном фронте? Ты не так давно был Москве, и не ошибся, когда сказал, что русские погонят немцев обратно. К твоим словам стоит прислушаться, мой друг.

Президент Рузвельт сидел в своем инвалидном кресле, которое покидал только при посторонней помощи. Но внутри этого полупарализованного человека кипел неукротимый дух, настолько праведный, что даже «черное рождество» только укрепило его. Сидящий напротив него человек, год назад еще министр торговли, а сейчас доверенное лицо во всех полуофициальных и неофициальных переговорах внимательно смотрел на патрона все понимающим взглядом. Лучшего помощника президенту США было не отыскать — они были и друзьями, и единомышленниками.

— Я видел, во что одеты русские солдаты в декабре, и видел пленных немцев в шинелях и пилотках. И вдыхал морозный воздух, от которого пострадали мои нос и уши. Сделать должные выводы было легко, Франклин, не такой и сложный ребус. А еще мистер Сталин был со мной вполне откровенен, как старый добрый дядюшка, что желает получить беспроцентный кредит, который вообще не нужно отдавать. Ты был прав — нам сразу удалось получить его симпатии, доверие не должно быть игрой. А раз так, то наша бывшая метрополия перестанет быть таковой — со временем Британская империя значительно «съежится» в своих размерах. Мы за нее платим — а им придется отдавать долги «натурой».