Читаем Янтарный волк (СИ) полностью

— Нашли, — мрачно сплюнул Никита, садясь на диван и подтягивая к подбородку ноги. Сколько раз ему говорили, что культурные люди так не сидят. Но когда ему становилось больно, он пытался принять именно эту позу. Защитная поза, обманчиво скрывающая тебя от всего мира, делая визуально меньше и морально устойчивее. Карина, наконец, отцепилась от подростка, юркая вслед за Ником. Ей было еще хуже. Она не могла даже сидеть, а легла, свернувшись калачиком и, положив голову другу на колени.

— Что вы такие замученные? — удивился Кузя, — Такое впечатление, что вам пришлось сюда пешком добираться. Эй, я с вами говорю! Карина, да объясни мне хоть что-нибудь.

— Потом, — слабо отмахнулась девушка, — потом.

— Да ну вас, — поняв, что большего от этой ненормальной парочки не добьется, оборванец решительно вышел из комнаты. Друзья остались одни. И хотя на душе у каждого было достаточно сомнений и боли, но оба предпочли молчать. Карине было приятно просто лежать, уткнувшись лицом в ладонь Ника, а ему — перебирать ее короткие волосы. И в этом они нашли если не лекарство от болезни, то, во всяком случае, обезболивающее на некоторое время. Тишина была ни натянутой, ни жуткой. Однако, в ней, если прислушаться, можно было уловить целые предложения. За окном медленно опадали последние цветы диких яблонь, небо, подобно странному животному шевелило мускулами — тучами, грозившими разразиться дождем. Его первые капли рассеяли тишину, сделав ее вмиг невыносимой. Именно тогда Карина приподняла голову и произнесла:

— Мне надо устроить Кузю.

— Он так сказал? — теперь вместо какого-то абстрактного волка Ник представлял вполне определенного, ставшего для него противником. Настоящим, безжалостным противником, отбирающим у него его лучшую подругу. Художница сморщилась, уловив в голосе ресторатора неприкрытую ненависть.

— Да. И он прав, я не могу начать новую жизнь, не окончив старую. Кузя должен быть счастлив, он имеет на это право.

— А я? — еще глуше, еще болезненнее, чем до того в лесу. И снова девушка почувствовала, как внутри начинает все гореть от этой горечи, — Или ты искренне считаешь, что я смогу быть счастлив без тебя?

— Ты столько лет был счастлив до этого, — попыталась парировать она. И это отчасти была правда. Во всяком случае, Карина никогда не видела друга страдающим, жалующимся на судьбу или окружение. Все у него было бело, сладко и замечательно, все напоминало столик в его же ресторане. Недаром же она так часто завидовала Никите. Ее-то жизнь не отличалась подобной стройностью. Если парень с первого дня их встречи вел свое существование под уздцы, словно послушного коня, то ей приходилось восседать на нем, пока упрямого скакуна вели другие, — Что поменяется, если меня не станет?

— Вот именно, до этого… — протянул в ответ Ник, — И ты зря думаешь, что все именно так, как кажется на первый взгляд. Я знаю, тебе это дико слышать, но я бы предпочел, чтобы за мной следили так же, как за тобой. Чтобы кто-нибудь хоть раз предложил: «Давай я поработаю вместо тебя сегодня в кафе, давай разгребу бумаги, давай я, в конце концов, чаю тебе заварю!». А вместо этого мне все приходиться делать самому, но для чего?

— А разве не для себя? — Карина приподнялась, заглядывая парню в глаза. И снова в них появился этот странный, пугающий блеск. Художница невольно отпрянула от Ника, пытаясь одновременно понять ход его мысли. Для нее все было предельно просто. Нести ответственность за свою жизнь — это значит тоже, что быть счастливым. Никто не мешает лететь вперед, по той траектории, которую ты сам себе придумал: хоть в облака, хоть в преисподнюю. Не важно… Когда за спиной развиваются крылья, когда чувствуешь, что держишь в руках эту тоненькую ниточку судьбы и дергаешь ее по собственному усмотрению. Разве может кто-то хотеть отдать этот нежнейший волосок кому-то еще добровольно? Да, Ник, и, правда, говорил совершенно дикие для нее вещи, — Разве так плохо быть независимым от людей и обстоятельств? Конечно, я могу понять, что ты устал. Ты верно говоришь, иногда хочется, чтобы кто-то позаботился о тебе. Но позаботился, ведь не значит, начал вертеть тобой во все стороны.

— А я хочу, чтобы мной вертели! — не выдержав, вскричал ресторатор, — Мне надоело зарабатывать деньги для себя, жить ради того, чтобы жить… Это все равно, что крутиться юле просто чтобы крутиться. Замкнутый круг, из которого невозможно выйти. Пусть у меня отберут часть свободы, да хотя бы всю, но мне хочется видеть сияние глаз, восхищение, любовь. Что бы я мог опереться на чужое плечо, если понадобиться или подставить свое. Это так страшно, каждое утро просыпаться одному в пустой квартире и понимать, что для меня, мне лично, ничего не надо… Я ведь могу просто целыми днями валяться на диване, я могу сутками не есть, ни спать. Мне совершенно плевать на то, умру я завтра или нет. Правда. Потому что планета, Карина, крутиться, а стою и не двигаюсь ни на шаг. Не для кого двигаться… Тебе некуда, а мне не для кого.