Читаем Яблони на Марсе полностью

Им удалось выбраться из купола. Кое-какие проходы знал Нимоев, а кое-где пришлось воспользоваться распылителем. По счастью, его хватило. Параллельно с этим профессор объяснил Ништеру свою идею.

— У вас слишком хорошо. Человеку не с чем бороться, кроме виртуальности. Вы стали царями природы, и вот к чему это привело. Теперь вы пытаетесь соревноваться друг с другом, потому что слишком ленивы для того, чтобы штурмовать другие планеты. Наши военные поняли это куда раньше и уничтожили связь с Землей. Мы здесь слишком заняты собственными проблемами, чтобы задумываться еще и о вас, но кое-что я сделал. Это вирус. — Нимоев передал Ништеру колбу. — Возможно, у переболевших откроются новые способности, возможно, они будут передаваться по наследству, но это не главное. Вирус вызывает отторжение виртуальности, если так можно назвать. Очень похоже на наркотик. Пристрастие к реальным ощущениям. Усиливает удовольствие даже от простой прогулки на свежем воздухе. Обычная жизнь покажется куда красочней любой виртуальности.

— Ништь. — Землянин бережно спрятал склянку в кармане на поясе. — Может покатить. Глянем.

— Я попробую убедить ученый совет, что надо возобновить связь. Хотя бы с вашей группой. Может быть, что-нибудь из этого и выйдет, хотя военные, подозреваю, будут против. Но нас больше.

— В поряде.

— Миссию послать пока не получится. Когда-нибудь позже до этого дойдет, но я надеюсь, что вам удастся справиться и без нас.

Ништер кивнул. Он надел шлем и произнес какую-то тарабарщину. Нимоев ничего не понял, но землянин удовлетворенно кивнул.

— Скоро. Надо двигать. В пустыне.

— Надеюсь, у вас все получится! — Нимоев воодушевленно сжал плечо Ништеру. — Я вынужден тебя оставить. Мне теперь придется прятаться. База не такая уж и большая, и Протковски в конце концов меня найдет, но я успею передать информацию как минимум. Держи вот еще, — он протянул землянину флешку. — Здесь формула вируса и на всякий случай рассказано, как вывести его из организма. Вдруг что-то пойдет не так. Я его не тестировал, сам понимаешь, некогда и не на ком. Боялся, что иначе Протковски забьет тебя до смерти.

— Жирный тролль, — скривился собеседник, а затем торопливо протянул руку к поясу, открыл какое-то отделение и достал тюбик светящейся краски. Несколько быстрых движений, и вот уже лицо профессора украшало с дюжину разноцветных полос.

— Эй! — ошеломленно возмутился тот.

— Двенадцатый уровень. Ништер, — собеседник улыбнулся.

— Мне придется ее смыть.

— Можно. С лица смоется, но останется тут, — землянин аккуратно постучал Нимоева по лбу. — Все будут знать.

— Отлично. Слушай, можно последний вопрос? Почему ты всегда улыбаешься?

Собеседник сжал губы и пожал плечами:

— Читал. Символ дружелюбия. Никого не хотел напугать.

— Ясно, — профессор тоже улыбнулся, еще раз сжал плечо Ништеру, втолкнул его в шлюз и нажал кнопку разгерметизации.

Землянин махнул рукой, дождался, пока откроются двери, и бросился бежать по марсианскому песку.

Корабль, вновь обретший пилота, воспользовался очередным слепым пятном и проскользнул мимо автоматических лазеров. Созданные для того, чтобы спасать купола от метеоритов, они в последнее время сбивали все, что приближалось к планете. Это знание Ништер получил после того, как его предшественник оказался испепелен заживо, несмотря на сигналы, посылаемые на всех частотах. Группе понадобилось время, чтобы найти старые проекты по организации обороны и рассчитать, где и с какой скоростью можно проскочить.

Сейчас, укрываясь в тени Фобоса, корабль летел домой. Он нес лекарство человечеству от той болезни, которую они создали сами.

Ништер, переключив управление на автоматику, обмакнул палец в краску и нарисовал себе полосу на лице. Еще одну он собирался сделать после того, как сумеет распылить вирус.

— Знатный квест, — хмыкнул пилот.

Еще никто из Ништеров не выходил за рамки восьмидесятого уровня. Он будет первым.

В то же самое время Леонид Нимоев пробирался по техническим отделам. Среди гор механизмов, коробок и просто рассыпанного повсюду мусора можно было прятаться некоторое время. Если повезет, то получится добраться до терминала и связаться с коллегами. Хофстедера и Кагаву уж точно должно заинтересовать. Они всегда отличались симпатией к Земле и едва ли не в открытую заявляли, что все разговоры об угрозе — бред.

«Мы должные помочь нашей старушке-родине избавиться от одолевшего ее маразма. Она еще многому может нас научить, да и помощь ее не будет лишней. Если сплавить вместе их техническую мощь и наши знания и упорство, то уже через несколько десятков лет Марс превратится в целиком подвластную человечеству планету. И мы сможем двигаться дальше. Осталось только убедить в этом остальных. Впрочем, — профессор улыбнулся, почти как в детстве, — теперь и на Марсе есть свой Ништер. Пусть даже и всего лишь двенадцатого уровня…»