Читаем Я умер вчера полностью

– А сколько раз нам приходилось слышать о невероятной личной преданности кому-то? – продолжала она. – Мы этого человека видим сотни раз по телевизору, он кажется нам тупым и ограниченным, и мы совершенно не понимаем, почему он пользуется такой любовью огромного числа людей, почему у него есть верные соратники, которые следуют за ним всю жизнь и ни при каких условиях его не предают. А нам объясняют, что этот человек обладает личным магнетизмом, что, находясь рядом с ним, общаясь с ним, невозможно его не любить. Мы разводим руками, качаем головой и считаем, что все это полный бред. Потому что на себе не испытали. А это есть, и с этим нельзя не считаться. Самая жестокая ошибка человека – считать, что чего-то быть не может, только потому, что сам он этого не видел. Как меня когда-то учили, отсутствие знания – не аргумент. А теперь представьте себе, что вам с какой-то целью нужно найти нескольких человек, обладающих вот этим самым личным магнетизмом. Причем найти достаточно быстро. Где и как вы будете их искать?

И снова в кабинете возникла тишина. На этот раз первым сориентировался Игорь Лесников. Гордеев был не в счет, поскольку ему Настя уже успела все изложить до общей встречи.

– Ты хочешь сказать, что проще всего действовать через людей типа Готовчица или колдуньи Инессы?

– Может быть, это и не проще, – возразила Настя, – но это один из вариантов. Наверняка есть и другие пути, но та команда, с которой мы столкнулись, действует именно так. Влезть в квартиру, когда хозяина или хозяйки нет дома, просмотреть записи, найти человека, который жалуется на сильную зависимость, от которой не может избавиться. Это может быть зависимость от мужа, любовника, подруги, начальника и так далее. Дальше все просто. Имя пациента или клиента в записях указано, его разыскивают и довольно быстро находят того, кто его так поработил. И с ним уже начинают работать. Вербуют его, переманивают к себе. Расчет точный, ведь если человек, обладающий сильным личным магнетизмом, является добрым и порядочным и не использует свой дар так, что другие страдают, то у близких такого человека и не возникает с ним проблем. А коль они обращаются к колдунам и психоаналитикам, значит, человек этот явно злоупотребляет любовью окружающих. Это как раз то, что нужно. И если я права, то становятся понятными обстоятельства убийства Инны Пашковой. Она никогда не указывала в записях настоящие имена своих клиентов. Она ведь изображала колдунью и потому давала каждому некий псевдоним, якобы для общения с высшими силами. Это была всего лишь часть антуража, но эта часть стоила ей жизни. Преступники нашли в ее записях то, что их заинтересовало, но там не было имени. Настоящего имени. Вот это имя они из нее и выколачивали. Можно теперь только догадываться, как все это происходило, но, судя по рассказам тех, кто знал Инессу, она была человеком чрезвычайно сильным. Не физически, конечно, а морально. Она умела держать язык за зубами, она умела хранить секреты, и свои, и чужие. И заставить ее ответить на вопрос, смысла которого она не понимала, наверное, было непросто. Может быть, ей предлагали деньги, может быть, ее запугивали, но она не назвала имя до тех пор, пока ее не начали пытать. Выбив из нее заветное слово, преступники бросили ее истекающей кровью и ушли. Вероятно, им показалось, что она уже умерла, иначе они бы точно ее добили. Судя по всему, что мы знаем на сегодняшний день, они абсолютно безнравственны и безжалостны. Зато сегодня мы можем утверждать, что имя, которое им было нужно – это имя Валентины Петровны Лутовой. Лутова долгое время была клиенткой Инессы, пытаясь избавиться от зависимости от мужа, который ее оскорблял, унижал и даже поколачивал. Преступники нашли Валентину, рядом, естественно, оказался и муж. Мужа быстро взяли в оборот. Уж не знаю, что он успел для них сделать, но он работал с Улановым, а в последнее время изображает доброго журналиста, навязчиво предлагающего помощь несчастной, всеми обижаемой и предаваемой писательнице Татьяне Томилиной.

– Ну а Готовчиц-то! – снова в нетерпении выкрикнул Гмыря, при этом голос его сорвался на фальцет. – Ты про Готовчица говори.