Читаем Я тебя рисую полностью

      Я выглянула из окна, полюбовалась на раскинувшийся пейзаж. Действительно, очень красивое место. И равнодушно отвернулась. Покосилась воровато на дверь и достала грифель, который спрятала под платьем. Повертела его в руках. С виду обычный стержень, ничем не отличающийся от сотен других. Я даже не чувствовала в нем магии, что удивительно, никакого магического фона. Впрочем, придворный маг как-то объяснял мне, что таким свойством обладают самые сильные артефакты нашего мира. И магия в них не ощущается не оттого, что ее нет, а оттого, что слишком сильна. Но таких предметов в мире совсем мало.

      А сильнейших лишь пять, усмехнулась я про себя. Пять частиц Первого Дракона. И нахмурилась. Амулет Идегоррии остался у Линтара, а без него в королевской семье нельзя зачать ребенка. Таково древнее заклятие предков, призванное защитить магию нашего рода. Амулет же позволял передавать эликсир будущему потомству в чистом виде, даже усиливая его с каждым поколением. Поэтому королевская ветвь всегда была самой сильной в Идегоррии по части магии, в нас эликсир тек полноводной рекой и позволял влиять на реальность. Все остальные представители расы тоже обладали этим даром, но в гораздо меньшей степени, конечно. А самое главное, не могли создавать вероятности или новую реальность. Просто делали красивые вещи или писали книги. Та же Кармели, к примеру, создавала сказочные сны, и в детстве мы с Люком никогда не противились, когда нас укладывали в постель. Потому что знали, что за гранью сна нас ожидают волшебные приключения, созданные силой нашей нянюшки.

      Почему Люк не спрашивает меня про амулет? Почему он вообще меня ни о чем не спрашивает?

      Я нахмурилась. Просто не хочет тревожить? Возможно…

      Кармели вернулась, и я отошла от окна, с удивлением посмотрела на красные щеки няни.

      — Что случилось?

      — Я… не нашла бумагу и карандаши, — замявшись и отведя взгляд пролепетала она.

      — Не нашла? В огромном замке?! — удивилась я. — Спроси у горничных, они принесут.

      — Я спросила… Нету!

      — Нет? — изумилась я и вдруг поняла. — Кармели… Тебе запретили давать мне что-то для рисования?

      Ее глаза снова наполнились слезами, и в них появилось выражение такого детского недоумения и растерянности, что я не выдержала, обняла няню, погладила по щеке.

      — Кто тебе запретил? — ласково спросила я. — Арвиэль?

      — Люк…

      — Вот как… Не переживай, это просто какая-то ошибка, я поговорю с братом. Вот прямо сейчас и поговорю!

      — Люкреций и Его Величество покинули замок, — всхлипнув, объявила няня. — Я видела, как они уезжают в окружении стражей. Люк велел передать, чтобы вы ни о чем не волновались и отдыхали!

      — Хорошо, я отдохну, — сквозь зубы прошипела я. Что-то мне все меньше нравилось здесь. И этот странный запрет на рисование… Почему? Вот доберусь я до Люка, он мне все расскажет! Хорошо хоть, брату не пришла в голову мысль меня обыскивать, пока я лежала без сознания, и грифель он не нашел.

      Я ужаснулась своим мыслям. Светлый Дух! Я что, не доверяю Люку? Нахмурилась. Доверяю, но его поведение мне совсем не нравится.

      — Ой, деточка, у тебя такое лицо стало…. — протянула няня, хорошо меня знавшая, — словно ты какую пакость задумала!

      — Не бойся, все будет хорошо, — лживо пообещала я. — Я собираюсь лечь спать, как и советовал мой любимый брат!

      — Хочешь, я начарую тебе красивый сон? — оживилась няня.

      — Нет, спасибо, — остановила я ее. Снов мне и своих хватало… И чужие мне уже не нужны. Я снова погладила Кармели, улыбнулась, насколько смогла искренне, и отправила ее спать. Служанок, что заглянули в комнату, желая помочь мне приготовиться ко сну, тоже отослала восвояси. Обошла комнату, убедилась, что в ней нет ни клочка бумаги, попинала от злости подушку и прищурилась. Ах, так?

      Достала свой грифель, осторожно рассмотрела нити силы, нашла точку, где они были тоньше всего. Как раз над входной дверью.

      Я уже занесла руку и… остановилась. Что я делаю? Куда собираюсь идти? И зачем? Надо доверять Люку, он старше и умнее, и наверняка его распоряжения имеют смысл, пусть меня это и злит. Но он ведь мой брат, и всегда заботился обо мне! К тому же, он прав, и кроме него у меня никого нет…

      Села в кресло, поджав под себя ноги. Хорошо, подожду до утра и поговорю с Люком. В конце концов, мне просто нужны объяснения, что происходит! И почему в доме Арвиэля я чувствую себя пленницей.

      ***

      Меня разбудил вежливый голос служанки.

      — Ваше Высочество, просыпайтесь, прошу вас, — я перевернулась, не желая открывать глаза, и в голосе девушки появились умоляющие нотки: — Ваше Высочество! Вам нужно вставать, иначе мы не успеем подготовить вас к приему!

      Я приоткрыла один глаз.

      — Какому еще приему?

      — В честь вашего возвращения, конечно! — служанка обрадовалась, кинулась открывать шторы. Две другие метнулись от дверей, засуетились по комнате. Я села на кровати, растерянно наблюдая за их движениями.

      — Я не знала, что будет прием. Я не хочу никакого приема!

      Девушки переглянулись. Та, что будила меня, сделала умоляющее лицо, глядя на меня, как на проказливого ребенка.