Читаем Я тебя рисую полностью

      Арманец не вернулся, и, пометавшись по комнате, я вышла на террасу. Ранххар был освещен розовыми фонарями, и под синим небом казался удивительно красивым и спокойным городом. Рассматривая его улицы и дома я поняла, что удивляло меня: немногочисленность. Наши города шумные, оживленные, на улицах всегда много людей, и все они говорят, двигаются, смеются или ругаются. А здесь было тихо. Улицы почти пустые, а сами арманцы ведут себя гораздо тише и спокойнее людей. Или даже фойров. Или Первородных, чванливость и степенность которых вошли в легенды. И еще я совсем не видела детей. Ни разу. Может, маленьких арманцев держат где-то в другом месте?

      Я еще постояла, любуясь на город и длинные тени драконов. Завораживающее зрелище. Потом со вздохом повернула голову. И наткнулась на взгляд, полный такой ненависти, что опешила. Она стояла довольно далеко, принцесса арманцев, но даже на таком расстоянии я увидела, какой злобой искажено ее лицо. Словно в меня выплеснули ведро болотной жижи, густой, пузырящейся, желто-бурой и липкой. Миг, и Аярна шагнула назад, под навес своей террасы, скрылась в темноте. Но мне казалось, что она продолжает смотреть на меня. И, развернувшись, я ушла обратно в комнаты.

      Походив еще немного, легла на кровать, положив под подушку свое сомнительное оружие — нож для фруктов. И кочергу около кровати поставила на всякий случай.

      Но когда открыла утром глаза, поняла, что лежу в тесном кольце рук, накрепко прижатая к твердому телу. Осторожно протянула ладонь. Засунула ее под подушку, пытаясь нащупать нож.

      — Я убрал, — сонно сказал над ухом Линтар. — Еще поранишься по глупости…

      Темный дух! Как я могла так крепко уснуть, что даже не почувствовала его?

      Арманец подул, сдувая с моей щеки прядь волос, и я заерзала. Он тихонько рассмеялся.

      — Рядом с тобой так хорошо спится, дикарка, — прошептал он мне в ухо. Нежно тронул мочку губами, чуть прикусил. — Снятся такие удивительные сны... А просыпаться — еще лучше.

      Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я задохнулась. Мало того, что Линтар был обнажен по пояс, так еще и сняты ремешки с его волос, и сейчас они шелковой волной свисали с обеих сторон его лица. Повинуясь любопытству художника, я протянула руку, сжала пальцами прядь и посмотрела на свет. Чистый белоснежный, без единой примеси. Добиться такого цвета на холсте было невероятно сложно! Арманец молча наблюдал за моими действиями и, кажется, даже не дышал.

      —Разве тебе не мешают такие длинные волосы? — поинтересовалась я, понимая, что нужно сказать хоть что-то.

      — Нет. Обрезать волосы — позор для чистокровного арманца. Есть лишь несколько случаев, когда мы делаем это.

      — Чистокровного? — я говорила, надеясь отвлечь его. Потому что уже знала этот взгляд желтых глаз. И снова в его радужках заплясало пламя. Это было так завораживающе, как танец драконов в вышине. Драконы… Понимание дошло до меня столь неожиданно, что я открыла изумленно рот.

      — Линтар… Арманцы… Вы потомки драконов?

      — Конечно, — он, похоже, даже удивился столь глупому вопросу. — Разве люди не знают даже этого?

      Я качнула головой и подтянула выше покрывало, которым была укрыта.

      — В твоих глазах словно огонь горит… — прошептала я, вдруг как-то слишком остро ощутив, насколько он близко.

      — Да. Это моя суть… Дар предков… или их проклятие.

      Он лег на бок, не спуская с меня глаз. Словно зачарованная, я повернула голову. Эта смена огненных цветов в его глазах околдовывала меня, страх исчезал. Что-то похожее я уже испытывала в дорххаме. И в этот раз тоже вместе со страхами уходила благоразумность, и я хотела… чего? Я не понимала. Он тихо вздохнул и потянул краешек покрывала, стаскивая его с меня. Спать я легла, не снимая свою коричневую тунику. Арманец поднял руку, провел пальцем по моей щеке, задел губы. Пламя в его глазах уже закручивалось в красные вихри, сияло золотыми искрами. Ладонь скользнула мне на шею, тронула ключицу. Горячие пальцы словно узоры чертили, и мне даже хотелось разобрать, какие именно. Я лежала, не двигаясь и не отрывая взгляда от этого завораживающего танца огня в его глазах. Рисунки на висках покраснели, налились багрянцем, а потом стали темнеть, расползаться по его шее и груди, перетекать на спину.

      — Линтар? — я с испугом смотрела, как пламя прочерчивает огненные дорожки, образуя красные всполохи на его теле. Это зрелище манило и притягивало, хотелось коснуться, почувствовать пальцами, может ли это пламя обжечь. — Огонь…

      Он перехватил мою ладонь и замер, закрыл глаза, глубоко вздохнул.

      — Уйди, — выдохнул он.

      — Что? — резкий переход от улыбки к искаженному яростью лицу и рычанию заставили меня испуганно отпрянуть.