Она боролась с путами, руки ее шарили по бокам стула, она не проронила ни слова. Ее глубокое прерывистое дыхание ускорялось, она судорожно елозила на стуле, не отрывая от него горящего взгляда.

 - Крест!!! - зло крикнул он, вскакивая и опрокидывая бокал. Виски растеклось по ковру.

 Напряженной рукой он поднес крест ближе к ее глазам. Она откинулась с возгласом, в котором сквозили испуг, бессилие и ненависть, и словно обмякла.

 - Смотри на него! - заорал он.

 Парализованная ужасом, она тихо заскулила, взгляд забегал по комнате, зрачки дико расширились.

 Он схватил ее за плечо, но тут же отдернул руку. Из рваного укуса тонкой струйкой потекла кровь.

 Мышцы его напряглись, и он, не вполне контролируя себя, влепил ей пощечину, от которой у нее голова упала на плечо.

 Десять минут спустя он приоткрыл входную дверь и вышвырнул ее тело наружу. Захлопнув дверь перед их носом, он остался стоять, тяжело дыша и прислушиваясь.

 Сквозь звукоизоляцию слабо доносились звуки, словно стая шакалов дралась из-за объедков.

 Очнувшись от оцепенения, он пошел в ванную и залил прокушенную руку спиртом, с неистовым наслаждением ощущая, как жгучая боль проникает в его плоть...

8

 Нэвилль нагнулся и набрал в пригоршню немного земли. Разминая ее пальцами, растирая темные комочки в пыль, он задумался. Сколько же их спало в этой земле, когда все это началось?

 Он покачал головой. Исключительно мало.

 Где же таилась эта легенда и почему ожила?

 Он закрыл глаза и наклонил руку. Тонкая струйка пыли потекла из его ладони. Кто знает. Если бы ему были известны случаи, когда людей хоронили заживо. Тогда можно было бы о чем-то рассуждать.

 Но ему ничего подобного никогда слышать не приходилось. Это трудно понять. Так же, как и ответить на вопрос, пришедший ему в голову накануне.

 Как реагировал бы на крест вампир-мусульманин?

 Он рассмеялся. Его лающий смех встряхнул утреннюю тишину и перепугал его самого.

 Боже мой, - подумал он, - я так давно не смеялся. Я забыл, как это делается. Этот звук больше похож на кашель простуженной борзой. Да, это я и есть, разве не так? - он подумал немного. - Да, больной, загнанный охотничий пес.

 В тот день около четырех утра случилась пыльная буря. Длилась она недолго, но вновь пробудила воспоминания.

 Вирджиния, Кэтти, и эти дни, переполненные ужасом...

 Он осадил себя: нет. _Нет_! Опасный поворот. Сюда нельзя. Вернись! Это - то, что усаживает тебя с бутылкой в руке. Воспоминания. Не надо. Вернись. Прими настоящее. Прими его так, как оно есть.

 Он снова поймал себя на мысли о том, почему он выбрал жизнь и не выбрал смерть.

 Наверное, на то нет причины, - подумал он. - Я просто слишком упрям и туп, чтобы прекратить все это.

 Итак, - он с деланным энтузиазмом хлопнул в ладоши, - продолжим. Что теперь? - Он огляделся, словно действительно собирался что-то увидеть на абсолютно пустынной Симаррон-стрит.

 Ладно, - внезапно решил он, - посмотрим, как на них действует вода. Может быть, не лишено смысла.

 Он закопал в землю шланг и вывел его в небольшое деревянное корыто. Вода текла из шланга в корыто, а из корыта стекала в другой отрезок шланга, откуда уже уходила в землю.

 Закончив с этой работой, он зашел в дом, взял чистое полотенце, побрился и снял с руки повязку. Рана была чистой и быстро заживала. Впрочем, это его абсолютно не заботило. Жизнь более чем убедила его в том, что к их заразе у него иммунитет.

 В шесть двадцать он подошел к двери и глянул в глазок. Никого. Он потянулся, ворча на побаливающие мускулы, и пошел налить себе немного виски.

 Вернувшись, он увидел Бена Кортмана, выходящего на лужайку.

 - "Выходи, Нэвилль", - пробормотал Нэвилль, и Кортман послушно повторил, разразившись громким криком:

 - Выходи, Нэвилль!

 Нэвилль немного постоял у глазка, разглядывая Бена Кортмана.

 Он не сильно изменился. Те же черные волосы. Полноватое - нет, скорее, склонное к полноте тело. Белое лицо. Правда, теперь у него росла борода. Пышные усы. Поменьше - на щеках и на подбородке, так же на шее. А ведь было время - Бен Кортман был всегда умопомрачительно выбрит. Каждый день. И когда он подбрасывал Нэвилля на своей машине до завода, от него пахло французской водой.

 Так странно было стоять теперь и смотреть на Бена Кортмана - врага, осаждающего его цитадель. Ведь когда-то они разговаривали, вместе ездили на работу, обсуждали бейсбол и автомобили, спорили о политике. Потом - обменивались по поводу эпидемии, как поживают Вирджиния и Кэтти, как себя чувствует Фреда Кортман и как...

 Нэвилль покачал головой. Нет смысла снова увязать в этом. Это - прошлое. Оно так же мертво, как и сам Кортман.

 Он снова покачал головой.

 Мир свихнулся, - подумал он. - Мертвые разгуливают вокруг, а мне хоть бы что. Как легко теперь воспринимается возвращение трупов. Как быстро мы приемлем невообразимое, если видим это раз за разом, своими глазами.

 Нэвилль стоял, потягивая виски, и никак не мог вспомнить, кого напоминал ему Бен Кортман. Было такое ощущение, что Кортман похож на кого-то именно теперь, на кого при жизни он никогда бы и не подумал.

 Нэвилль пожал плечами. Какая разница?