Читаем Я-легенда полностью

 Он слушал, как удалялись ее шага. Затем хлопнула дверь. Затем в замке повернулся ключ. Он закрыл глаза и почувствовал, как из-под опущенных век пробиваются горячие, сухие слезы.

 Прощай, Руфь.

 Прощайте, все и все.

 Он набрал в легкие побольше воздуха и, помогая себе руками, попытался сесть. В груди взорвалась боль, сталкивая его разум в бездонную пропасть коллапса, но он собрал все свои силы и удержался на краю. Он заскрипел зубами и встал. Ноги не слушались, ходили ходуном, он едва не упал, но поймал равновесие и сделал шаг к окну... Еще один...

 Вцепившись руками в оконную раму, он глядел вниз. Улица была полна народа. Было раннее утро, еще не отступили ночные сумерки, и люди копошились внизу серой массой, издавая звук, похожий на гудение, словно скопище насекомых. Вцепившись бескровными пальцами в решетку, он лихорадочно вглядывался в них, пытаясь разглядеть их лица. И вдруг кто-то заметил его.

 Мгновенный ропот прокатился по толпе, раздалось несколько криков, и все стихло.

 Наступила тишина, словно толпу накрыли плотным одеялом. Они стояли и все, как один, смотрели на него, обратив к нему свои бледные лица. А он глядел на них. И вдруг он понял: это же я не в норме, а не они. Норма - это понятие большинства. Стандарт. Это решает большинство, а не одиночка, кто бы он ни был.

 Это внезапное откровение соединилось в нем с тем, что он видел: их лица, искаженные страхом, ужасом, ненавистью, - и он ощутил, как они боятся его, как он ужасен. Он - чудовищный выродок. Для них он куда опаснее той инфекции, жить с которой они уже приспособились. Он был монстром, которого до сих пор никто не мог поймать, никто не мог увидеть. Доказательством его существования были лишь окровавленные трупы их близких и возлюбленных - он ощутил и понял, кем он был для них, и глядел на них без ненависти.

 Он сжал в пальцах пакетик с пилюлями.

 Хватит жестокости. Хватит насилия. Пусть его смерть не станет еще одним кровавым спектаклем.

 Роберт Нэвилль глядел на новых людей, владевших этим новым миром, и знал, что ему нет среди них места.

 Он знал, что, как и вампиры, он стал анафемой, ночным кошмаром. Он нес людям ужас и страх, и его следовало уничтожить. И все происходящее представилось ему повторением прошлого, только вывернутым наизнанку. Он вдруг увидел происходящее с той кристальной ясностью, которая все расставляет по своим местам, и ощущение понимания восхитило его, заставив на мгновение забыть о боли.

 Хриплый кашель вперемешку с кровью напомнил ему о действительности. Он прислонился к стене и стал поспешно заглатывать пилюли, торопясь, пока сознание вновь не оставило его.

 Круг замкнулся, - думал он, ощущая, как вечный сон вкрадывается в его тело. - Круг замкнулся. Гибель рождает террор. Террор рождает страх. И этот страх будет осенен новыми предрассудками... Так было, и так пребудет вовеки... и теперь...

 Я - легенда.

Richard Matheson. I Am Legend (1954) [= The Omega Man].

 Пер. - С.Осипов. Авт.сб. "Легенда". СпБ., "Северо-Запад", 1993.

 OCR & spellcheck by HarryFan, 30 November 2000