Читаем i 77717a20ea2cf885 полностью

  - Ванесса, - представляюсь. И мысленно добавляю: не Иоанна, не Ваня, не как-нибудь ещё. Хватит, намыкались.

  - С прибытием, Ванесса.

  Красавицей её нельзя назвать. Довольно часто такое встречается: отдельные черты лица вроде и неплохи, а всё вместе не гармонирует. Глаза орехового цвета, чуть раскосые, но слишком глубоко посажены; подбородок тяжеловат, нижняя губа слегка оттопырена. Чёлка до бровей совершенно закрывает высокий лоб, а нужно бы, наоборот, открыть. Да ещё этот взгляд тяжёлый, изучающий, совсем не женский. В совокупности ничего особо привлекательного, но есть в ней какой-то шарм, харизма, не иначе. Потому что стоит ей заговорить - и о внешности забываешь, видишь её, настоящую. Умную, незаурядную.

  - Молодцы, что сами проснулись. Сказала бы вам "добро пожаловать", да не могу, потому что попали вы, ребята-девчата, в полную задницу.

  Она идёт к выходу. Словно сказанного вполне хватает, чтобы всё нам разъяснить.

  - Не будем мучить животину, прогуляемся. - Легко снимает и ставит в угол массивный засов, звякает ключами. Выуживает из шкафчика у двери вязаный плед, небольшой, как раз плечи и спину прикрыть. - Возьми-ка, накинь. Тут по утрам прохладно от реки, а куртчонка на тебе совсем несерьёзная. Извиняй, твоего размера у меня ничего нет.

  И выразительно разводит руками. Ещё бы. В кости тонка, в плечах узка, она едва ли не вдвое изящней меня.

  - Спасибо и на том, - бурчу в ответ. Не слишком, конечно, вежливо, но не люблю, когда намекают на "мой размер". Да к тому же шерстяной плед кусает голую шею. - Как там девочка?

  И страшусь услышать: "Уже никак!"

  Гала скептически цыкает зубом.

  - Хреново. Что, сама не видела? Рёбра в кашу, от груди, считай ничего не осталось. Узнаю, какая сволочь всучила ей некачественный доспех - лично руки поотрываю. Что могла, подлатала, лёгкие срастила, кости на место поставила, саму её выключила: пусть спит. Может, и выкарабкается, но только времени это займёт много, да и пластикой я тут не занимаюсь, придётся другого специалиста искать.

  И опять мне на память приходит Сонька. Что, если бы это о ней говорили? Вот ведь... чья-то дочка попала.

  - Родителей бы найти, сообщить, - ляпаю. И понимаю по выражению лица ведуньи, что сказала что-то не то.

  - Эх, голуба, где они, те родители... Да, ты ж ещё не знаешь ничего, тебе простительно. Давай-ка на выход. Всё расскажу, но в своё время.

  Дом ведуньи, единственный из всех, мною вчера увиденных, лишён помпезного палисадника. Хозяйка явно не любит возиться в земле, с неё хватает газона, ровной щетиной обрамляющего четырёхоконный фасад. От тротуара к порогу ведёт дорожка, выложенная жёлтым кирпичом. У ведуньи своеобразное чувство юмора.

  Жёлтым кирпичом? Минутку. Если это намёк на Волшебника Изумрудного Города, значит ли это, что мы с Галой - из одного мира?

  Улочка обрывается здесь же, через несколько шагов, перетекая в хорошо утоптанную грунтовую дорогу во чисто поле. Мой собакин, исследовав газон, изучает следы на дорожке и, в попытке заглянуть за угол, натягивает поводок.

  - Отпускай, не бойся, - разрешает ведунья. - В незнакомом месте далеко не убежит, да и не выскочит на вас никто ближайшие девять дней, это точно.

  - А... - начинаю обескуражено. - ...Потом может ещё кто-то выскочить? И откуда такой срок - девять дней? И почему...

  - После. Помолчи, мне надо настроиться.

  Ладно, помолчу, если просят. Подозвав Нору, отщёлкиваю карабин поводка и грожу собакину пальцем, на нашем условном языке это означает разрешение побегать на воле, но только недалеко. Та немедленно уматывает за вожделенный угол. Пройдя немного по дороге, я оглядываюсь: с этого места хорошо просматривается большой внутренний двор Галиного дома, выложенный тем же жёлтым кирпичом. Границы обозначены символически, низким заборчиком, перешагнуть который можно без труда. И не боится она тех, кто ночью по улицам шляется?

  Неподалёку шелестит зелёным колосом огороженная жердинами делянка, её обнимает лужок с разнотравьем. Редкие отдалённые деревья теряются в утреннем тумане. А шагах в пятидесяти угадывается цепочка ракит, и туман прёт прямо из-под них. Значит, вода рядом, речушка или озеро. Ах, да, ведунья упоминала о реке.

  - Пойдём, пока пчёлы спят, - подгоняет Гала. - Место здесь хорошее, спокойное, и разговоры можно разговаривать, и дела наши скорбные обсуждать. За псину не бойся, тут у меня граница заговорена на пару гектар. Чужой завязнет, а собака сама барьер почует, не убежит.

  Какая-то гадкая трава цепляется за кроссовки, брючины моментально промокают от росы. Ногам зябко. Зато Норе нипочём: носится по лугу, совершенно ошалев от непривычного простора, и роса ей, как водолазу, в радость. Продрогнув, я запахиваюсь как следует в плед.

  Потянув носом, улавливаю свежие запахи воды и тины. При нашем приближении к невидимому берегу слышатся лёгкие шлепки о воду - так срываются и гроздьями падают в воду лягушки, спасаясь от чужих. Высокая трава расступается, и мы попадаем в широкий земляной круг с плоским круглым камнем в центре, от которого прямо по утоптанной земле идёт лучами разметка белой краской.