Читаем Homo ludens полностью

ПАРТКОМЫЧ. Как – что? Отставать! И я попрошу отставать до тех пор, пока я не вернусь из срочной командировки.

ТИП ТИПЫЧ. А сумею ли я правильно отставать?

ПАРТКОМЫЧ. Да отстань ты! Отстанешь! И еще как! Я в тебя верю.

ТИП ТИПЫЧ. Будь спокоен, Парткомыч! И отстану, и успокоюсь на достигнутом и в меру поприоторвусь от коллектива. Приедешь, вправишь мозги – и я перерождусь. Долго ли. Раз – и отстал! Два – и наверстал. Знаем эту механику. Не первый год на сцене. Ну, бувай!

Крепкое рукопожатие, сухое мужское объятие. Парткомыч ушел.

Явление 7

ВАРЯ. Все переворотилось в моем доме и кажется – у меня уже не все дома. Я – Чайка… Нет, не то! Я – гайка… Типичное не то! За кого же мне идти – за Геню или за Сеню? Ясно, что здесь должно быть одно из двух. С одной стороны, Геня… С другой стороны, Сеня… (Поет на мотив «Ах вы, сени…»)

Ах ты, Сеня, ты мой Сеня,положительный ты мой,в будний день и в воскресеньеты из цеха ни ногой.Ах вы, пьесы, мои пьесы, пьесы новые мои,пьесы новые, дешевые, рассыпчатые,говорили, пьеса «тa», говорили, что не «та»,да не лезет пьеса «та» ни в какие ворота.

Танец

Явление 8

ТИП ТИПЫЧ (входя). Здорово, дочка! Ну, как дела в колхозе «Ясный трудодень»? Я-то знаю, но ты все равно расскажи, чтобы зрители понимали, что к чему. Драматургия требует.

ВАРЯ. Хорошо, что ты мне напомнил. Дело в том, папочка, что ты уже не председатель колхоза «Ясный трудодень», а директор дома отдыха «Сирень цветет».

ТИП ТИПЫЧ. Ах, так? Но как же – должен приехать Парткомыч и все распутать.

ВАРЯ. Чудак ты, папка! Что бы ни шло и куда бы ни шло, все равно же он приедет и все распутает. Разница только – на чем приедет или прилетит. Улавливаешь?

ТИП ТИПЫЧ. Смекаю, дочка, тьфу, да не дочка, а – вы к кому, гражданочка? Как я есть директор дома отдыха, я должен вас культурно обслужить. Я вас хорошо принимаю, потому что, принимая вас, я вас принимаю не за ту, кого я принимаю. Ясно? Вот пожалуйста – в вашем распоряжении террарий, дендрарий и солярий для отдыхающих зрителей. (Поет на мотив из «Сиреневого сада».)

Если вдруг понижаются сборы,отовсюду упреки летят,чтобы враз оживились, актеры –покажите «Сиреневый сад».Здесь поют соловьи, как артисты –кви про кво, кви про кво, кви про кво.Много шуму в аллеях тенистых,много шуму – ах! – из ничего.

Танец

Явление 9

СЕНЯ (врывается красный, потный, чумазый, за ним – люди). Товарищи! Беда! Ужас! Катастрофа! Отдельные недостатки! Страшно сказать… (Пауза.) Геня (пауза) домну (пауза) запорол!

Всеобщий крик ужаса, массовая немая сцена.

Встали мы с ним на трудовую вахту в честь годовщины со дня приказа министра культуры о повышении театральных сборов. Ну, спички в руки, задули домну, прикрыли конфорку и давай переводить сталь на поток. Я, стало быть, сталь варю-кипячу, а Геня шихту подсыпает. Надо бы ему шихту-то по науке сыпать, а он ведь над собой не работает – и говорит мне: эх, говорит, душа, говорит, играет, говорит, сыпану-ка, говорит, шихты против науки в три раза, говорит. Геня, говорю, подумай, говорю, о деле, говорю, о нас, говорю, твоих, говорю, приятелях по работе. А я, говорит, на вас, говорит, хотел, говорит, – и всякое такое. Ну и кэ-э-эк он брось! Кэ-э-эк вдруг – хрясь. Пиф! Паф! Стоп! Стон! Кран! Крах!.. Бенц. Всё.

ТИП ТИПЫЧ. Запороть такую домну. Накануне такого кануна. Да я его! Да ты его! Да мы его, вы его, они его, в конце концов! (Неожиданно спокойно.) У меня всё.

ВАРЯ. Сеня, а ты не запорол домну?

СЕНЯ. Нет.

ВАРЯ. А Геня запорол домну?

СЕНЯ. Да.

ВАРЯ. Понимаешь, Сеня, к чему я клоню? (Поет.)

То не ветер ветку клонит,Это я клоню к тому,Что мое сердечко стонет,Ах, по Сене одному.Эх! Люблю Семена.И ценю Семена!Раз у СеменаПеревыполнёно!

(Вдруг деловито.) Знаешь, Семен, я, пожалуй, пойду за тебя замуж. Напомни в нерабочее время. Мое приданое – сверхплановые лобогрейки.

СЕНЯ (мрачно). А мой предсвадебный подарок – поголовная уплата на основе полного охвата!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Льюис Кэрролл
Льюис Кэрролл

Может показаться, что у этой книги два героя. Один — выпускник Оксфорда, благочестивый священнослужитель, педант, читавший проповеди и скучные лекции по математике, увлекавшийся фотографией, в качестве куратора Клуба колледжа занимавшийся пополнением винного погреба и следивший за качеством блюд, разработавший методику расчета рейтинга игроков в теннис и думавший об оптимизации парламентских выборов. Другой — мастер парадоксов, изобретательный и веселый рассказчик, искренне любивший своих маленьких слушателей, один из самых известных авторов литературных сказок, возвращающий читателей в мир детства.Как почтенный преподаватель математики Чарлз Латвидж Доджсон превратился в писателя Льюиса Кэрролла? Почему его единственное заграничное путешествие было совершено в Россию? На что он тратил немалые гонорары? Что для него значила девочка Алиса, ставшая героиней его сказочной дилогии? На эти вопросы отвечает книга Нины Демуровой, замечательной переводчицы, полвека назад открывшей русскоязычным читателям чудесную страну героев Кэрролла.

Уолтер де ла Мар , Вирджиния Вулф , Гилберт Кийт Честертон , Нина Михайловна Демурова

Детективы / Биографии и Мемуары / Детская литература / Литературоведение / Прочие Детективы / Документальное