Незадолго до самоубийства Гитлер послал находившегося в Бергхофе адьютанта Шауба в Мюнхен на свою частную квартиру на Принц-регентплац с приказом сжечь все свои бумаги. Так он пытался продолжить лгать даже после своей смерти, уничтожив свидетельства своей личной жизни, и скрыть тем самым глубинные истоки своих преступлений. Прошло полвека, но до сих пор так и не удается полностью раскрыть характер Гитлера. Мартин Брозцат утверждает, что «любая попытка всеобъемлющей расшифровки этой личности наталкивается на крайнюю скудость правдивых источников».

Переоценка личности Гитлера

Однако полный пересмотр сложившейся оценки личности Гитлера с позиций психологической науки может привести не столько к положительным, сколько к отрицательным результатам. Дело в том, что Гитлер был не только внушающим ужас политиком, но и крайне отвратительным человеком. Будет намного проще понять губительную политику фюрера, если в обязательном порядке учитывать при анализе такие свойства его характера, как злонамеренность, беспощадность, неискренность, самовлюбленность. В программе Гитлера отсутствовала сколько-нибудь пригодная основа, она базировалась только на его личности, что лишний раз осложняет задачу. Личность фюрера была намного более отталкивающей, чем все предшествующие ему политики, и этот психологический вывод подталкивает к тому, чтобы пересмотреть роль немецкого диктатора в новейшей истории. Анализ должен быть основан на полном раскрытии психопатологической бездны в душе этого врага человечества. Пример Яна Кершоу, который через каждое слово подчеркивал преступность и варварство нацистов, стараясь произвести впечатление на читателя, лишний раз показывает, насколько ему был несвойствен подобный образ мыслей.

Следует отказаться от употребления таких нацистских словообразований, как «фюрер», «захват власти», «аншлюс», «марш на Фельдхеррнхалле», хотя это и потребует особой корректности. Нельзя писать, что Гитлер выступал как «фюрер» или что в «марше на Фельдхеррнхалле» действительно было нечто героическое. На сегодняшний день и без этого существует множество психотерапевтической литературы, посвященной анализу словоупотребления пациента, поскольку подобным способом можно получить наиболее полное представление об искаженной картине мира больного.

Утверждение Карла Дитриха Эрдманна о том, что Гитлер был личностью «без внутреннего размаха, столь привлекающего биографов», не должно отпугнуть психолога. Он просто обязан использовать все свои знания, чтобы изучить «столь необычную в немецкой истории фигуру».[78]

Часто биограф, сам того не замечая, рано или поздно проникается симпатией к объекту своего многолетнего внимания, что создает раскалывающее основу исследования противоречие.

Критикуя биографов Гитлера, Голо Манн утверждал: «Писать биографию массового убийцы неприлично. Никому не интересно, как он проводил вечера, какую музыку он предпочитал, любил ли он бордо или шампанское. Это не имеет никакого отношения к делу».[79] Подобная точка зрения неприемлема для психолога. Он работает без гнева, но, соблюдая клиническую дистанцию, рассматривает все мелкие детали, оставшиеся без внимания историков, точно так же, как он привык изучать нарушителей правил дорожного движения, больных энурезом или бандитов, не испытывая при этом симпатии к данным членам нашего общества.

Целью данной книги является, кроме всего прочего, анализ средствами психологической науки одной из самых отвратительных исторических личностей. Предоставим читателю право самому судить о том, насколько автору удалось справиться с этой задачей.

1.2. Вспышка

Стремительная карьера

В конце марта 1920 года из ворот мюнхенских казарм вышел тридцатилетний мужчина. Он только что уволился из армии. Выходное пособие составило всего 50 марок. Кроме того, ему разрешили забрать с собой кепи, мундир, брюки, рубаху, шинель и пару ботинок.[80] Личное имущество дополнял железный крест 1-й степени, который составлял главный предмет гордости хозяина. На протяжении всей предыдущей жизни этот человек не был избалован признанием и вниманием к своей особе.

За воротами его не ждала женщина. Человек был холост, у него не было ни возлюбленной, ни любовницы. Ему была чужда идея повысить свой социальный статус при помощи выгодного брака, хотя он не раз заявлял, что «молодые девушки предпочитают солдат гражданским». Он избегал общества женщин, имел против них множество предубеждений и еще до войны делил кров только с мужчинами.