Читаем Homo Гитлер: психограмма диктатора полностью

Также привораживали и глаза Гитлера. По словам Генриетты фон Ширах, они были цвета «покрытых росой фиалок». Мадам Титана, которая 21 января 1936 года взяла у Гитлера интервью для «Пари Суар», была поражена «голубым цветом глаз фюрера, которые на фотографии почему-то выглядели карими. Я обратила внимание, что Гитлер вообще не похож на свои фотографии, и в реальности он понравился мне гораздо больше».[59] Другие женщины восхищались тонкими «руками художника». Ойген Хадамовски, занимавшийся передачей речей Гитлера по радио, часто видел фюрера вблизи. Он оставил следующее описание: «У него были тонкие длинные кисти рук с четко прочерченными суставами пальцев и самими прекрасными линиями на ладонях, которые я когда-либо видел».

Мартин Хайдеггер также был поражен выразительными руками Гитлера. Он рассказал об этом философу Карлу Ясперсу, что позволило последнему сделать вывод, что, оценивая Гитлера, его коллега оставил в стороне все строгие законы логики. Во время своего последнего визита к другу в июне 1933 года Ясперс спросил воодушевленного Хайдеггера: «Как такой необразованный человек, как Гитлер, сможет управлять Германией?» — и получил следующий ответ: «Образование не имеет ровно никакого значения. Вы только посмотрите, какие у него чудесные руки!»[60]

Руки Гитлера произвели сильное впечатление и на верховного комиссара Лиги наций в Данциге швейцарского дипломата Буркарда, когда 20 сентября 1937 года он впервые посетил рейхсканцелярию: «Гитлер, который в течение всего разговора избегал смотреть собеседнику в глаза, легким движением положил удивительную, почти женскую кисть руки на спинку кресла».[61]

Гитлер не был привязан к своим сестрам. Он считал их дурами и заботился о них спорадически. Младшая жила в Вене и практически не имела связи с братом, а старшая несколько лет вела хозяйство в Бергхофе, но затем уехала. Ему был неприятен жених своей старшей сестры, и он даже хотел отговорить ее выходить замуж. После аншлюса Австрии он вызвал младшую Паулу в свой отель в Вене и вручил ей конверт с рейхсмарками. Возможно, после смерти Гитлера она получала еще 100 тысяч марок через его адъютанта.

По всей видимости, Гитлер не получал какого-либо удовольствия от общения с молодыми женщинами. В течение своей жизни он имел целый ряд весьма беглых знакомств с юными особами, но они не возбудили в нем никаких глубоких чувств.

Дженни Хауг, сестра первого шофера фюрера, совершенно напрасно пыталась соблазнить шефа своего брата. Стройная, как фарфоровая статуэтка, она часами ждала Гитлера в его первой машине и ходила в кожаной куртке с пистолетом как телохранительница фюрера. Пуци Ханфштенгль писал: «Поскольку эти ночные переговоры затягивались до бесконечности, я думаю, что милая Дженни, ослабев от монологов Гитлера, в конце концов попадала под чары Морфея».

Несмотря на то что Гитлер общался с женщинами даже более свободно, чем с мужчинами, отношения с ними никогда не переходили дружеских платонических границ. Генриетта фон Ширах считала, что Гитлеру было проще дружить с женщинами, чем с мужчинами. Однако было весьма проблематично сделать эту дружбу более тесной. Гитлер любил делать подарки своим поклонницам. Так, он посылал Хелен, жене Пуци Ханфштенгля, главы иностранной прессы НСДАР, огромное количество цветов и другие подарки. Она же сказала мужу, что чувствует, что Гитлер является импотентом, и все эти щедрые подношения имеют своей целью скрыть этот факт.

Женщины были приятны Гитлеру, когда они выступали в роли украшения комнаты или торжественного мероприятия. На «фестивалях искусств» он с удовольствием окружал себя звездами кино. Наиболее часто в этой роли выступали актриса Христина Хедербаум, которая так часто тонула в своих фильмах, что получила прозвище «имперская утопленница», и режиссер Лени Рифеншталь, про которую упорно говорили, что она является любовницей Гитлера. Она любила показывать эротику и альпийское высокогорье, за что и получила прозвище «имперский ледокол». Гитлеру нравились женщины изо льда. В январе 1936 года ему понравилось выступление фигуристки Зони Хени на льду мюнхенского стадиона Принцрегента. Также ему доставляли удовольствие танцовщицы, особенно американка Мариам Берне, которая так поразила фюрера своим искусством, что была приглашена выступить в рейхсканцелярии. Также в круг его знакомых входила и певица Марион Денильс, которая выступала в Ла-Скала, а затем исполнила главную партию в «Веселой вдове», поставленной на сцене Мюнхенского оперного театра. Гитлер, считавший себя специалистом и в области хореографии, утверждал, что «танцовщицы должны быть в первую очередь исполнены эстетического чувства и не умны». Именно это позволило двум берлинкам, сестрам-близнецам Хепфнер, «прекрасно танцевать венский вальс, демонстрируя фигуры, прекраснее которых нельзя увидеть даже на древнегреческих вазах».[62]

Упоминание в связи с этим греческой античности звучит более чем странно, поскольку отличительным признаком вазописи является передача не женской прелести, а ярко выраженных гомоэротических сцен.