Читаем Happy End для девчонок полностью

Сестра же никаких прав за любовью с первого взгляда не признавала. Потому что, дескать, влюбляться с первого взгляда означает судить о человеке исключительно по внешности, не имея ни малейшего представления, каков он на самом деле. А он может быть рецидивистом, террористом и страшно подумать кем еще. Тот, кто выглядит благородным, окажется отъявленным проходимцем; кто смотрится умным – наверняка болван, каких свет не видывал, и так далее. Следуя ее логике, можно докатиться до абсурда. Только замечаешь, что у человека, к примеру, красиво вьются волосы – тут же делай вывод, что человек лысый и носит парик, а если у него симпатичное лицо – значит, нацепил резиновую маску, а сам редкостное страшилище.

Ослепленная собственным благоразумием, сестрица не могла взять в толк, что влюбляться с первого взгляда отнюдь не означает судить по одной внешности. Что человек, наделенный мало-мальским интеллектом и толикой интуиции, через призму внешнего облика улавливает внутренние качества. И, бывает, мгновенно распознает в другом человеке родственную душу. Недаром же индусы, среди которых немало великих философов, верят в переселение душ. Вот и я верю! Когда двое, что в прошлой жизни были неразрывно связаны, а в этой жизни тосковали по своей половинке, о которой сохранили смутное воспоминание, случайно встречаются – они мгновенно друг друга узнают. Это и есть любовь с первого взгляда! Внешность тут решительно ни при чем.

И если кто-то из нас двоих поверхностный – то это именно она, Катя. Рассуждает примитивно, как первоклассница. Если бы все зависело исключительно от наружности, в нас с ней влюблялись бы одни и те же люди, доказывала я, ведь мы так похожи, что нас постоянно путают. Но ничего подобного не происходит! Потому что на внешности, подчеркивала я, отражается то, что у человека внутри. Хотя мы с ней на одно лицо, человек, одаренный интуицией, сразу уловит колоссальную разницу! И в подтверждение выкладывала главный козырь:

– Вот в тебя, например, часто влюбляются?

– Мне совершенно ни к чему, – негодовала сестра, – чтобы в меня влюблялся кто попало! Мне это неинтересно!

По ее мнению, нужно это лишь неумным и несерьезным людям. Которые не способны заинтересоваться ничем значительным и достойным внимания. И (добавляла сестра, явно намекая на меня) наверняка ведут счет мнимым влюбленностям в специальной записной книжке, которая для них является смыслом жизни. Подобные выпады я воспринимала с эпическим спокойствием. Ведь никакой записной книжки у меня не было, потому что я давным-давно потеряла счет своим увлечениям.

Спору нет, я отдавала себе отчет, что у любви с первого взгляда есть уязвимые стороны. Первая и главная из них – малая вероятность. Случаи, когда двум переселившимся душам удается вновь встретиться в этом бренном мире, где обитает семь с лишним миллиардов человек, до боли редки, и наткнуться именно на того, кто предназначен тебе самим Небом, да к тому же моментально его «узнать» – почти что чудо. Но шанс все-таки есть! Как есть и те, которые в него верят. Населяющие землю семь миллиардов делятся на два лагеря. Разобраться, кто есть кто – проще пареной репы. Достаточно выставить перед каждым жителем земли стакан, до половины заполненный водой. И спросить: «Этот стакан наполовину пуст или наполовину полон?» События и вещи, люди и явления – все имеет свои достоинства и недостатки. Коренное различие между двумя лагерями – в способности видеть полную или пустую половину стакана. Я когда-то где-то читала, что у англичан даже есть устойчивое выражение – нечто вроде идиомы – про этот самый стакан. «Человек, для которого стакан наполовину полон», – сказали бы они про меня, а сестру охарактеризовали бы так: «Человек, для которого стакан наполовину пуст». Да, сестрица прямо-таки зациклена на пустой части стакана, которая напрочь заслоняет от нее полную. В любом явлении и в каждом человеке она с завидным упорством выискивает минусы и разглядывает их в подзорную трубу. А на плюсы взирает, перевернув трубу обратным концом, отчего они становятся малюсенькими, а то и вовсе невидимыми. Поэтому я для нее – существо отпетое, безнадежное, неспособное к глубоким чувствам и вообще ко всему разумному, доброму и вечному. Она скорей поверит, что завтра наступит конец света, чем в мое исправление. И будто каменной стеной отгородилась убеждением, что лишь любовь со сто первого взгляда чего-то стоит.

Но я не теряла надежды. Конечно, не на свое исправление (это в мои планы не входило), а на то, что мне рано или поздно удастся доказать сестре: любовь с первого взгляда – самая истинная! Особенно горячо я мечтала о том, чтобы сестрица испытала ее на собственном опыте. Чтобы настала моя очередь торжествующе воскликнуть: «Ну-ну!..» И свято верила, что это когда-нибудь произойдет. Ведь мечты сбываются, разве не так?