Читаем Гуляш из турула полностью

«Здесь, в братских могилах, есть и рыцари из Польши», — радуется он искренне и широким жестом с гордостью обводит хозяйство, которым заведует: в пяти братских могилах лежит более пятнадцати тысяч скелетов. Брожу в одиночестве по полю битвы, под моими ногами — рвы, в которых одно на другом сложены тела жертв. Погребла их здесь после битвы Доротта Канижай, хозяйка замка Шиклош. На снимках, висящих у входа, видны груды скелетов. Вокруг братских могил стоят памятники авторства четырех венгерских скульпторов. Одна статуя представляет короля Людовика (Лайоша) II, который утопился в окрестной речке, ретируясь после проигранного сражения; другая — Сулеймана, который не утопился, потому что победил; есть там фигуры вождей и перечисляются места гибели неизвестных рыцарей. На знаменитой картине Берталана Секея «Обнаружение тела короля Людовика II», выставленной в Национальной галерее в Будайском замке, павший король, которого только что вытащили из мутной речки, выглядит как Иисус Христос, снятый с креста: красив и исполнен достоинства. Зато деревянные статуи мохачского мавзолея кажутся фигурками в тире или куколками-бибабо из кукольного театра. А скелеты на фотографиях у входа, те самые скелеты, что лежат в земле под моими ногами, напоминают мне маленьких пластмассовых кощеев, каких когда-то вешали водители над зеркальцем автомобиля. Я возвращаюсь к машине, радостно провожаемый управляющим этим грустным веселым местечком. Он рекомендует мне лучшие из окрестных пивных и винных погребов и настоятельно советует поесть в вендеглё в соседнем местечке Сайк. Время позднее, поэтому приходится оставить пятнадцать тысяч скелетов вместе с деревянным Сулейманом Великолепным и Людовиком II и двинуться на поиски ужина и ночлега в Печ. Я еду по пустой окольной дороге через поселки Шаторхей и Надьньярад, пересекаю недостроенный по сей день участок автострады М6, которая должна соединить Будапешт с хорватской границей, проезжаю городок Бой и попадаю на пятьдесят седьмую дорогу. Скоро увижу огни Печа и вырастающие за спиной города холмы горы Мечек — объект патриотических вздохов неудавшегося печского поэта. Остановлюсь, скорее всего, в пансионате «Кальвария» на улице Кальварии. А перед сном пойду пропустить стаканчик вина в бар на улице Капталани у Кафедральной площади. Адмирал Хорти по-прежнему будет испепелять меня суровым взором со стены и заносчиво выпячивать орденоносную грудь, а вино по-прежнему будет дешевым и кислым.

На следующий день я вернусь в Будапешт и отправлюсь на долгую прогулку по кладбищу Керепеши рассматривать упругие груди и ягодицы, на веки вечные вытесанные на надгробных камнях.