Читаем Гуляш из турула полностью

На других камнях увековечены поражения, которые мадьяры потерпели от рук мусульман в битвах под Варной, Мохачем, Никополисом; а также победа под Нандорфехерваром, героическая оборона Эгера, Кёсега и Сигетвара в XVI веке, битвы времен восстания Ференца Ракоци, сражения 1848–1849 годов — весь героический и неоспоримый пантеон подвигов венгерского оружия. У плит, посвященных Второй мировой войне, становится интересней. Сороковые годы представлены тут боями на Восточном фронте: под Уманью (1941), Воронежем (1943), Обертином (1944) — там, где истекала кровью 2-я армия гонведов. Этот этап заканчивается обороной Буды от русских в 1945 году, когда, потеряв Пешт, гвардейцы «Скрещенных стрел» еще месяц сопротивлялись на холмах правого берега столицы. А значит, этот мемориал в какой-то мере является памятником венгерскому фашизму. Здесь Венгрия Кошута соседствует с Венгрией Салаши, нилашисты, отстреливающиеся в Буде, — с венгерскими повстанцами: возле даты «1945» стоит дата «1956» и место — «Будапешт». Как видно, достаточным основанием для каменщика, который высек эти даты рядом, было то, что в обоих случаях борьба велась с Красной армией. Так что убитые русскими нилашисты удостоились тех же почестей, что и будапештские повстанцы, павшие осенью 1956-го.

Я был на месте массовой казни под Мохачем. Само собой, был я и в Будапеште, и в Белграде, был в Эгере, где видел замок и памятник Иштвану Добо[130], который так стойко сопротивлялся туркам. Но кто, попивая «Уникум» в Буде, будет думать о том, как нилашисты с немцами отбивались там от красноармейцев весной 1945 года? Кто, смакуя ракию у стен белградского Калемегдана[131], будет вспоминать, как Янош Хуньяди дал там под зад коленом спесивым османам? Кто за стаканчиком «эгри бикавера» будет рассуждать о героизме защитников Эгера, которые — как считали турки — своим небывалым мужеством были обязаны тому, что пьют бычью кровь?

Мохач, однако, забыть невозможно.

Мавзолей расположен в нескольких десятках километров от города. Нужно ехать по пятьдесят шестой дороге в сторону границы с Хорватией в Удваре и в нужном месте повернуть направо на Шаторхей.

Я приезжаю туда в конце дня; медленно и неуверенно заходящее солнце удлиняет тени деревьев и памятников в честь погибших. Я вхожу на поле, где 29 августа 1526 года двадцатипятитысячная венгерская армия стояла напротив почти шестидесятитысячного войска Сулеймана Великолепного и после кратковременной победы в первой схватке была полностью уничтожена. Приближается время закрытия, но сторож, охраняющий этот парк национальной трагедии, узнав, что я из Польши, позволяет мне войти и спокойно осмотреть музей, даже не покупая билета.