Читаем Гуляш из турула полностью

В течение двух ночей после захвата телевидения «фрадиштаки» сражались также в аллее Ракоци и на площади Октогон. А в субботу, 23 сентября, их настроение уже улучшилось. «Ференцварош» выиграл в матче второй лиги со счетом семь — один. Когда болельщики в зеленых майках, с банками пива в руках хаотичными группками подходили к площади, их появление возвещал шепот: «Фрадиштаки пришли!» Но они растворились в многотысячной толпе без следа.

Я устраиваю себе перерыв, чтоб отдохнуть от демонстрации, и иду посмотреть, что творится в центре. В нескольких сотнях метров отсюда, на площади Елизаветы, в клубе «Гёдор» играет группа «Specko Jedno». Полно молодежи и ни у кого нет никаких флагов и ленточек. Тут не встретишь маек с турулом или цитатой из Дьюрчаня. В забегаловках VII квартала царит атмосфера уик-энда, льется рекой «Дреер», никаких признаков революции. Город ничем не напоминает место, в котором кипят страсти, а горячка субботней ночи не имеет ничего общего с демонстрациями протеста. Только развешанные повсюду плакаты с предвыборными посулами социалистов (через неделю состоятся выборы в органы самоуправления) производят сюрреалистическое впечатление. Партия, которая призналась в сплошном лицемерии, без смущения кормит народ очередными обещаниями. Кандидаты призывно улыбаются и манят: «Голосуйте за нас!» — они верят, что электорат привязан к своей партии, как болельщики «Фради» к любимому клубу.

Ференц Дьюрчань заявляет, что он не будет разговаривать с экстремистами. «Я благодарю два миллиона будапештцев за то, что они выбрали порядок и спокойствие, которые важнее, чем все то, что говорят двадцать тысяч на площади Кошута».

Я тем не менее возвращаюсь на площадь, чтобы слушать речи о предателях родины и о том, что необходимо прогнать коммунистов. Чтобы наблюдать, как постепенно гаснет огонь в сердцах, как опадает волна, как пропадает эрекция. После полуночи толпа редеет и поток манифестантов с флагами отплывает улицами Конституции и Надор. Передо мной идет пара лет тридцати с небольшим, в белых льняных, имитирующих средневековое исподнее одеждах. Они держатся за руки, мужчина свободной правой рукой вынимает телефон и заказывает такси.

В воскресенье после полудня площадь отдыхает от субботней ночи.

На углу возле памятника, посвященного событиям 1956 года, женщина лет, наверное, пятидесяти заламывает руки и причитает. Подхожу ближе и вижу, что она поет. А скорее, исполняет слезливый вокализ без слов, который благодаря своей драматургии и диапазону голоса исполнительницы мог бы иметь успех в театре или концертном зале. Но тут, среди скучающих манифестантов и редких туристов, рядом со свалкой пластиковых бутылок и пивных банок, производит гротескный эффект. Никто певицу не слушает, только какие-то люди, улыбаясь, фотографируют ее мобильниками. По площади гуляют молодые семейства с детьми в сумках-кенгуру, женщины на сносях, одинокие владельцы собак. У некоторых на шее повязаны трехцветные ленточки. Стоит погожий день, для конца сентября — на удивление тепло. Площадь Кошута превращается в место воскресных послеобеденных прогулок и пикников.

Напротив парламента останавливается розовый автобус с открытой крышей, и группа заграничных туристов нацеливает на собравшихся объективы цифровых камер. Через минуту автобус отправляется дальше, наверное, на площадь Героев или гору Геллерта, чтобы иностранцы отметились на фоне очередных достопримечательностей. Я думаю, что власти города могли бы нанять группу экстремистов, которые обеспечат этим туристам, засчитывающим посещение Будапешта на пути из Вены в Прагу, какое-нибудь любопытное зрелище, чтобы они могли на память увезти отсюда видимость настоящей жизни. Пусть, осмотрев все эти неоготические, неоклассические и модерновые памятники былой монархии, почувствуют, что тут есть что-то еще, кроме красиво уложенных старых камней.

Вдруг репродукторы взрываются мощным гитарным риффом, который резко выбивает меня из состояния легкого оцепенения. Это фрагмент записи известной рок-оперы «Святой Иштван». Мощные аккорды образуют странный диссонанс с тишиной площади. Спустя несколько минут музыка стихает. На площади Кошута ничто не может отзвучать полностью, до конца; все мимолетно и отрывочно, как если смотришь телевизор, перескакивая с канала на канал.

Вечером на площади нет и половины тех людей, что были в субботу. Скучающие полицейские в машине с радио-установкой едят бутерброды, манифестанты бесцельно слоняются по улице, присаживаются на бордюры, высылают эсэмэски. Полицейские разговаривают с ними, дают им прикурить, совершенно не считаясь с важностью своей функции. Любопытно, сколько из них втайне солидарно с демонстрантами и искренне ненавидит своего премьер-министра.