Читаем Гренландский меридиан полностью

Встречать Этьенна мы поехали с Костей на черной «Волге ГАЗ-31». Костя в белой рубашке с короткими рукавами и галстуке походил на дипломатического работника, я же в своей защитного цвета «сингапурской» униформе – на кубинского «барбудос». Наша задача слегка осложнялась тем, что ни он, ни я не имели ни малейшего представления о том, как Этьенн выглядит. Поэтому Константин, имевший по долгу службы достаточный опыт подобного рода встреч, предусмотрительно запасся специальной табличкой с аккуратной надписью: «Dr ETIENNE». В международный аэропорт Шереметьево-II мы приехали за полчаса до прибытия парижского рейса. Взмыв на пятый этаж в совершенно бесшумном лифте, мы уютно устроились за стойкой бара, где, несмотря на всю его между-народность, можно было выпить кофе и за наши деньги. Ненавязчивый голос информатора периодически извещал о прибытии самолетов. Тем не менее когда мы, следуя его призыву, спустились вниз, оказалось, что ожидаемый нами самолет уже прибыл и, более того, его пассажиры, среди которых скрывался и наш «Dr ETIENNE», уже пройдя паспортный контроль, толпились в ожидании багажа.

Рухнула последняя надежда на то, что мы сможем перехватить Этьенна в тот момент, когда он будет предъявлять свой паспорт.

Оставалась только табличка… У входа в зону ожидания, охраняемого симпатичной, но бдительной таможенницей, переминалось с ноги на ногу несколько человек. Мы подошли ближе: я – с табличкой, а Костя – с волшебной бумагой, дававшей ему и только ему заветное право проникновения за барьер, охраняемый таможенницей. Заметив нас, а точнее табличку, от группы встречающих отделился высокий худощавый мужчина с тяжелым гипнотическим взглядом черных глаз. Он был одет в замшевый пиджак шоколадного цвета и держал в руках букет из пяти великолепных гвоздик. «Вы кто?» – атаковал он вопросом Костю, который, заслонившись бумагой, уже на полкорпуса просочился в запретную для других зону. Костя, обладавший мгновенной реакцией, сделал «ход конем»: «А Вы?» Последовал ответ тоном, не оставлявшим сомнений в уверенности говорившего, что уж он-то поставит нас на подобающее место: «Я – Дмитрий Шпаро, «Комсомольская правда», – на что Константин, с достоинством выдержав паузу, ответил: «А я – Константин Зайцев, Госкомгидромет», – уверенно продолжил прерванное было движение вперед и уже через минуту скрылся в толпе пассажиров парижского рейса. Я, укрепив табличку с призывом Этьенну не проходить мимо где-то на уровне груди, переменил дислокацию, сместившись к проходу, через который уже начали выходить получившие багаж пассажиры.

Дмитрий Шпаро со своими товарищами и с зажатой гвоздикой в руках проследовал за мной и остановился метрах в пяти позади. Я перешел к полуактивной форме поиска, т. е. периодически спрашивал у проходивших мимо пассажиров, не слыхали ли они чего-либо о пассажире, чье имя красуется у меня на груди. Это происходило примерно так. Я выбирал человека, мужчину (женщин я отмел сразу), внешность которого, по моим представлениям, соответствовала романтическому облику профессионального полярника. Я представлял себе высокого, во всяком случае не ниже меня, сухощавого, подтянутого, загорелого человека с бородой или хотя бы с усами. Поэтому мысленно подгоняя окружающих меня людей под этот образ, я высматривал Этьенна на уровне своих глаз.