Он должен заниматься — завтра у него последний экзамен, — но что-то подсказывает мне, что это не так.

Я лежу и смотрю на дверь, не отрывая глаз от стула, который надежно запирает меня внутри, и мечтаю, чтобы все было по-другому.

Думаю, это просто показывает, насколько хреновой на самом деле является эта ситуация, потому что я разочарована тем, что он не купил меня. Я хочу быть его. Я хочу всего этого.

Я просто не хочу лжи.

Я могу справиться с тяжелыми, темными вещами. Я занималась этим большую часть своей жизни.

* * *

В какой-то момент я, должно быть, окончательно задремала, потому что, когда я снова открыла глаза, солнце стояло низко в небе, отбрасывая оранжевые тени по всей комнате.

Первая мысль, которая приходит мне в голову, — это желание ощутить тепло этого раннего вечернего солнца на своей коже. Но тут же все возвращается назад, и я вспоминаю, зачем вообще заперлась в спальне.

Со вздохом я сбрасываю с себя одеяло, беру с подноса обе бутылки с водой и направляюсь в ванную.

Я не чувствую себя лучше после сна. Мое тело не стало легче, а сердце все еще словно истекает кровью в груди. А когда я возвращаюсь в спальню и подхожу к огромным окнам, чтобы посмотреть на улицу, желание вдохнуть свежий воздух и почувствовать легкий ветерок на своей коже берет верх.

Собрав волосы в беспорядочный пучок, я высоко поднимаю голову и вытаскиваю стул из-под ручки. Засунув этюдник под мышку, я открываю дверь и выхожу.

Может, я и не хочу его видеть или позволить ему хоть на секунду подумать, что все в порядке, но я отказываюсь оставаться здесь взаперти, как чертова Рапунцель.

Я не сделала ничего плохого.

Выйдя из комнаты, я поворачиваюсь к лестнице, но не успеваю далеко отойти, как чуть не спотыкаюсь обо что-то. Или, лучше сказать, о кого-то.

— Иви, — говорит он, вскакивая на ноги и позволяя учебнику, в который он уткнулся головой, упасть на пол.

Я не свожу с него глаз, давая ему понять, что именно я чувствую и как мало хочу обсуждать это прямо сейчас. Его губы раздвигаются, готовые заговорить снова, но я опережаю его.

— Извини, — с силой произношу я, переступая через его книги и направляясь к лестнице. — Я собираюсь посидеть на солнышке. Мне не нужна компания.

Мне физически больно говорить это, но я знаю, что, если не скажу, он последует за мной и постарается сделать все возможное, чтобы сломить меня.

Я молча спускаюсь по лестнице, но вскоре слышу шаги. Оглянувшись перед тем, как завернуть за угол к шезлонгу на террасе, я обнаруживаю его на нижней ступеньке, прижимающего к груди книги и с совершенно разбитым выражением лица.

Хорошо. Это его рук дело.

Все, что ему нужно было сделать, — это сказать правду.

Это ведь не так уж и много, верно?

<p>29</p>

АЛЕКС

Я смотрю, как она исчезает за дверью, и сердце замирает у меня в горле.

В отличие от прошлой ночи, я знал, что лучше не возвращаться в комнату, чтобы она меня выслушала. Я знал, что нужно подождать, пока она выйдет.

И я думал, что когда она выйдет, то будет готова поговорить со мной.

Но я не предполагал, что она пройдет мимо меня, едва взглянув мне в глаза.

Ее отказ задел, как и ее замечание о том, что я ей не нужен, когда я впервые был изгнан из комнаты. Не помогает и то, что я это заслужил.

Заслуживаю, и еще как, но от этого не легче.

Я все крепче сжимаю прижатые к груди книги, так как мне все сильнее хочется последовать за ней на улицу.

Я хочу смотреть на ее кожу, сверкающую в лучах солнца, смотреть, как развеваются на ветру ее волосы. Я хочу изучать ее, когда она делает наброски, терять себя в концентрации на ее лице, в легкой хмурости, когда она работает над чем-то сложным. Но моя голова не позволяет мне присоединиться к ней, несмотря на то, как сильно мое сердце умоляет меня об этом.

Со вздохом я падаю на диван и нахожу страницу, которую пытался прочитать за пределами спальни.

Я обманывал себя, если думал, что делаю что-то полезное для завтрашнего экзамена. На самом деле я смотрел на страницу, читая одно и то же предложение снова и снова, а моя голова была погружена в мысли о моей девушке и тонула в глубине моих сожалений.

Если она больше никогда не заговорит со мной, я буду винить только себя. Я мог бы поправить ее в первый же момент, когда понял, что она думает, будто я ее купил. Но я этого не сделал, потому что слишком отчаянно хотел, чтобы она посмотрела на меня как на нечто особенное, важное.

Откинув голову назад, я уставился в потолок.

Единственный раз, когда я чувствовал что-то похожее на бесполезность, которую я испытываю сейчас, был момент исчезновения Деймона.

Я знал, что он все еще где-то там, я чувствовал это глубоко в душе. Но оставался шанс, что я больше никогда его не увижу.

И хотя Иви сейчас может быть всего лишь по ту сторону стены, есть все шансы, что то, что мы обрели вместе, закончилось.

Дважды, менее чем за двадцать четыре часа, я показал ей, почему не заслуживаю ее доверия.

Даже я могу признать, что ей было бы глупо прощать меня, и я знаю на то причины.