Читаем Государство Элам полностью

Подобное почитание своих предков и предшественников отражается и в проявлении исключительной заботливости по отношению к своим ближайшим родственникам. Ни вавилонянин, ни ассириец или перс никогда не мог бы сделать такие надписи, какие оставил нам этот эламит. Хотя найденный южнее Изеха в Калейе Толле рельеф (Фото 12) вряд ли принадлежит Шилхак-Иншушинаку, однако изображение на нем является как бы иллюстрацией вышеизложенного: царь и царица почтительно приветствуют друг друга, в то время как два сына стоят от них слева, а две дочери — справа. На всем древнем Ближнем Востоке нельзя найти подобную «семейную идиллию».

Познакомимся поближе с некоторыми письменными свидетельствами этих эламских родственных чувств.

На некоторых из них Шилхак-Иншушинак перечисляет поименно всех членов своей семьи. Список его детей то более длинный, то более короткий, что одновременно позволяет установить хронологический порядок, так как самые длинные описки являются в то же время самыми поздними. В одной из этих надписей царь сообщает, что он велел восстановить храм Иншушинака из обожженного кирпича — и не только ради собственного блага, но и ради блага тех людей, которых он поименно перечисляет в этом списке.

Список возглавляет, как и можно было ожидать, царица Наххунте-Уту -вдова его брата Кутир-Наххунте, на которой он женился после смерти последнего, как того требовала традиция эламского царского дома. Шилхак-Иншушинак называет Наххунте-Уту, чье имя, возможно, означает «Лоно солнца», своей «любимой супругой». Возможно, что она была его (и Кутир-Наххунте) родной сестрой.

Затем следуют по возрасту царевичи и царевны. Их перечисление начинается с Хутелутуш-Иншушинака, несмотря на то что он был не сыном Шилхак-Иншушинака, а сыном его старшего брата Кутир-Наххунте. Но, поскольку Хутелутуш-Иншушинак был старшим сыном царицы, он имел преимущественное право первенства в наследовании трона по сравнению с родными сыновьями Шилхак-Иншушинака.

В результате супружества Шилхак-Иншушинака _с Наххунте-Уту родились восемь детей, сперва две дочери (Ишникарабдури и Урутук-Элхалаху), затем два сына. Первому из них — Шилханахамру-Лагамару как старшему принадлежало право наследования престола после его старшего сводного брата Хутелутуш-Иншушинака. И действительно, он впоследствии воспользовался им. О втором сыне — Кутир-Напирише нам ничего не известно.

Пятым ребенком была снова дочь — Утуехиххи-Пиненкир («Ее лоно я посвятил Пиненкир»), шестым — сын Темптитуркаташ, седьмым — сын Лилаирташ и восьмым — дочь Пар-Ули. Из девяти царевичей и царевен, фигурирующих в надписи, лишь Пар-Ули была удостоена приписки. Отец, Шилхак-Иншушинак, называет ее ласково «моя любимая дочь, мое счастье». Но не только этими названиями любимица Пар-Ули вошла в историю Элама. В Британском музее в Лондоне хранится халцедон размером 4x3x2,8 см, на котором изображен царь, сидящий на троне и держащий в левой руке этот полудрагоценный камень, который он собирается подарить стоящей перед ним маленькой дочке. Пар-Ули протягивает умоляюще обе ручки к своему отцу. Одиннадцатистрочная эламская надпись гласит: «Я, Шилхак-Иншушинак, умноживший богатства страны, присвоил себе этот халцедон в Пуралзише. Я велел нанести на него свое изображение и затем подарил его своей любимой дочери Пар-Ули».

Трогательная любовь Шилхак-Иншушинака к своим родным коренилась в его подлинно эламском религиозном чувстве. Этот царь больше чем любой другой правитель проявил заботу по возведению и сохранению храмов. В одной надписи он не без удовлетворения сообщает, что восстановил в общей сложности 20 «храмов в рощах» — для Хумпана, Пиненкир, Лагамар, но главным образом для Иншушинака.

Шилхак-Иншушинак особенно почитал Иншушинака. Обращаясь к нему, он говорит с ним не только как царь, но и как человек, который надеется на защиту и утешение своего бога. Поэтому большинство надписей Шилхак-Иншушинака посвящено именно этому божеству, «милостивому господину, давшему мне свое имя». Вместе со своей «любимой супругой» Наххунте-Уту он обращается к Иншушинаку с многочисленными молитвами, многократно повторяющимися в надписях. «О Иншушинак, господин моего верхнего города, будь милостив ко мне! Мы, Шилхак-Иншушинак и Наххунте-Уту, принося тебе неоднократно жертвы, взывали к тебе. Ты постоянно откликался на наш зов, так что услышь нас и теперь!» Или, обращаясь только от своего имени: «Услышь мою мольбу, исполни же мою просьбу!»