Выражение лица Эрека помрачнело, он почувствовал себя униженным из-за того, что сестра так повела себя по отношению к Алистер.

«Доуфин», – решительно произнес он. – «Алистер – моя невеста. Я люблю ее всем сердцем. Пожалуйста, прояви к ней уважение, которого она заслуживает. Если ты любишь меня, то полюбишь и ее.

Доуфин повернулась и холодно посмотрела на невесту брата, словно перед ней было ужасное создание, выброшенное на берег. Затем она вдруг повернулась спиной и ушла прочь, скрывшись в ликующей толпе.

Эрек покраснел, испытывая чувство стыда. Такова была его сестра, которая всегда находилась в плену у бури эмоций, преимущественно созданных на пустом месте, всегда непредсказуемая. Это было поразительно. Несмотря на все прошедшие годы, ничего не изменилось.

Эрек повернулся к Алистер, которая казалась подавленной.

«Мне так жаль», – сказал он. – «Пожалуйста, прости ее. Она не знает, что делает. Против тебя лично она ничего не имеет».

Алистер кивнула, опустив глаза, но Эрек видел, что прием сестры потряс его невесту. Он чувствовал себя ужасно.

Когда он собирался ее утешить, толпа расступилась и вперед вышла мать Эрека. Эрек был рад видеть ее, словно вернулась какая-то часть его самого.

Его мать протянула обе руки, выйдя вперед, и обняла сначала Алистер, а не Эрека. Такова она была – всегда непредсказуемая и всегда безошибочно выбирая время. Она всегда знала, что именно нужно делать и когда. Эрек почувствовал облегчение, увидев ее, и радость от того, что она оказала Алистер честь, поприветствовав ее первой.

«Моя будущая невестка», – произнесла она, протянув обе ладони и тепло сжав руки Алистер.

Алистер с удивлением посмотрела на нее, улыбнувшись, когда мать Эрека крепко обняла ее, как давно потерянную дочь. Она отстранилась и окинула девушку взглядом с головы до ног.

«О твоей красоте ходят легенды. Ты – самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видела. Я рада, что Эрек выбрал в жены тебя. Он сделал много хороших выборов в своей жизни, но этот самый лучший».

Алистер сияла, ее глаза блестели, и Эрек видел, насколько она ошеломлена. Его сердце смягчилось. Его матери снова удалось исправить постоянный ущерб, наносимый Доуфин.

«Спасибо, моя Королева», – сказала Алистер. – «Для меня честь познакомиться с Вами. Мать Эрека я буду любить всем сердцем».

Королева улыбнулась в ответ.

«Скоро ты станешь его женой и будешь Королевой. Ты станешь носить мой титул. И ничто не сможет сделать меня счастливее».

Она повернулась к Эреку и крепко обняла его.

«Мама», – произнес Эрек, когда она отстранилась и смахнула слезы с глаз. Она очень постарела с тех пор, как он уехал, и это огорчило его. Он находился вдали слишком долго, пропустил так много лет ее жизни. Когда он увидел ее, то почувствовал себя дома. Эрек увидел новые морщины на ее лице и подумал о своем отце.

«Твой отец ждет тебя», – сказала Королева, словно прочитав его мысли. – «Он все еще жив, но ему не долго осталось. У него мало времени. Иди к нему сейчас же».

Мать взяла за руку его и Алистер, и все вместе они быстро пошли через ликующую толпу. Эрек собирался с духом, волнуясь перед встречей с отцом в последние минуты его жизни. Что бы ни случилось, он дома.

Он дома.

Глава шестнадцатая

Гвендолин ехала в повозке позади своих людей, направляясь на юго-запад к Каньону. Они находились в пути уже целый день, двигаясь к пересечению. Гвен утешала себя тем, что, несмотря на возражения народа, вскоре они пересекут Каньон и доберутся до флота кораблей, ожидающих, чтобы доставить их на Верхние Острова. Ее сердце переполняла смесь из раскаяния и поспешности, осознание того, что она поступает правильно, хотя ей по-прежнему было ненавистно это делать.

Хотя больше всего Гвен не покидало беспокойство, когда она смотрела на свой народ, тысячи и тысячи людей, которые неохотно шли от королевского двора под присмотром ее бдительных солдат, которые окружили людей со всех сторон и заставляли их идти дальше. Это было похоже на контролируемый бунт. Было очевидно, что ее народ не хочет уходить, и Гвен слышала, что их ворчание становится громче на каждом повороте. Она не знала, сколько еще сможет их контролировать, как будто с минуты на минуту разразится буря.

«Правление не всегда безболезненно», – услышала Гвен голос рядом с собой.

Обернувшись, она увидела Кендрика, который скакал рядом верхом на своем коне – гордый, благородный – вместе со своей новой возлюбленной Сандарой, которая сидела на коне позади него.

Гвен стало легче, когда она увидела брата. Она с натяжкой улыбнулась.

«Так всегда говорил отец», – ответила девушка.

Кендрик улыбнулся в ответ.

«Ты делаешь то, что считаешь лучшим для людей».

«Но ты не согласен», – сказала Гвен.

Кендрик пожал плечами.

«Это неважно. Я восхищаюсь тем, что ты это делаешь».

«Но, тем не менее, ты не согласен с моими действиями», – настаивала Гвен.

Кендрик вздохнул.